— А вместо кроссовок в чем будешь?
— В туфельках или в том, в чем балерины танцуют?
Парни из команды не отстают и ржут.
У меня сводит челюсть от гнева. Ору на всех. Посылаю нахрен. И чтоб не думали, что я зассал и сбежал, иду заниматься так, как приехал.
Нужно ли мне догадываться, кому принадлежит это платье? Моя сестра никогда не занималась танцами. И вот мои зубы снова стучат, они чувствуют, как скоро я доберусь до одной невыносимой девчонки.
Оглядываюсь по сторонам и короткими перебежками тороплюсь в универ. Гусь с утра опять предупреждал меня гагаканьем, что лучше бы мне дома оставаться.
Так я и хотела. Но родители выгнали. Папа по дороге в больницу подкинул меня до остановки и удачи в учебе пожелал. Лучше бы ты мне, папа, подсказал, как теперь выжить и спастись от бешеного зверюги.
Приблизительно в таком духе Арина назвала брата. Вчера ей влетело за наши рисуночки и за мое платье, которое она подсунула в сумку. Бедная подруга теперь будет всю неделю у Евсея в берлоге делать уборку. И еще там, где он скажет. Такие у него условия. Зверь натуральный, что тут еще понимать?
И вот я чувствую, что моя участь тоже мимо не пройдет. Где-то рядом витает и выжидает момент, чтоб напасть.
Догоняю свое спасение. Фу-у-ух. Как хорошо, что попался нужный парень по пути.
— Привет, Илья. Я так рада, что тебя встретила!
Честно, прямо счастье привалило.
С Мошкиным я больше надеюсь, что пронесет. Ну хоть наполовину, пожалуйста!
— И я рад тебя видеть, Лиза. Но ты бы и так меня встретила, мы ведь учимся вместе, — приветливость парня греет душу, в то время как мысли о другом, враге моем с буйной фантазией, все внутренности холодят.
Илья в своей манере мило беседует со мной до самой аудитории. Нигде нет Евсея. А я же не хочу с ним столкнуться, но от того вдвойне гада ищу.
Садимся с Ильей, и я занимаю место Арине. Подруга приходит, мешаем умному Мошкину слушать лекцию. Она жалуется на брата и бесится, и похоже, что мы влипли серьезно.
— Нет, надписей на машине бы не хватило, — я и не думаю сожалеть ни о чем. Идея с платьем моя, если что.
А еще после втираний от мамы, как нехорошо напиваться. Мне же пришлось кивать и соглашаться, лишь бы не объяснять, чего мы в подъезде стояли в обнимочку. И зачем я припала к шее Евсея. Позор, да и только, с любой стороны.
— Брат делает из нас виноватых, вроде это мы его заставляли платье показывать паркурщикам. Откуда мы знали, что так круто получится? — у подруги не проходят возмущения.