Очень хочу, чтобы он меня поцеловал и заставил остаться.
Наклоняется к моему лицу. Губы почти касаются моих.
— Ты сделала свой выбор, Лиля! — шепчет он мне так близко от лица, что я не сразу понимаю, что это шёпот, а не поцелуй. Разочарованный выдох срывается с моих губ. Гио победно улыбается.
— Ты свой сделал раньше, — говорю я ему, чтобы он не думал, что всю ответственность можно переложить на меня. — Я только поддержала его. Пришли ко мне Санну с одеждой.
— Ты можешь взять всю одежду, которую купила сегодня, — немного смягчается он. Ищу его взгляд. Нет, показалось. Не смягчился. Это его щедрость. Гио даже не отдаёт себе отчёт в том, что подобная благотворительность может унижать.
— Я возьму лишь одно повседневное платье. Но это только потому, что мне действительно нечего носить, — смиряю гордыню и выдавливаю из себя. — Благодарю вас, ваше императорское величество.
— Зайдёшь попрощаться?
— Мы уже попрощались. Я уйду тотчас, как Санна принесёт мою одежду. Сегодня.
— Не глупи. Если уж вожжа под хвост попала, то хоть переночуй. Не ищи приключения на свою голову.
— Послушай, какое тебе собственно дело до меня?
— Ты не чужой мне человек, — с намёком говорит Гио.
— Гио, ты издеваешься? Неужели ты считаешь, что те моменты, когда ты пытался затащить меня в постель, сделали нас ближе друг другу?
— А разве ты так не считаешь? — в голосе опять те же самые бархатистые нотки, которые лишили меня разума в первую нашу встречу.
Считаю, чёрт тебя подери! Но тебе это знать не обязательно.
Посмотри правде в глаза, Лиля, Гио единственный близкий тебе человек в этом мире. Так сложились обстоятельства.
Пока не закончится императорский отбор, я не уйду в свой мир. Мне интересно на ком женится этот подлец. Почему же так горько от мысли о том, что он женится?
— Не считаю. В нашем мире говорят, что постель не повод для знакомства.
Он удивлённо смотрит на меня. Я вынуждена пояснить:
— Для нас чувства значат больше, чем телесная близость.
— А у нас одно плавно вытекает из другого. Близости не может быть без чувств, — с теплотой в голосе произносит император.
Я скептически смотрю на него. Что за двойные стандарты у этого мужчины? Я не понимаю его.
— Уже очень поздно. А мне ещё снимать свой праздничный доспех, — показываю я на своё вечернее платье, — и хочу напоследок принять ванну. Вряд ли у меня это получится в ближайшее время.
Он смотрит на меня так, словно я произношу что-то непонятное для него.
