— Позволь помочь тебе, — Гио возвращает меня обратно к себе, выдёргивая из раздумий. — Я проникся твоим положением. Остаться без денег и одежды мне было бы страшно.
— А уж как мне страшно, — признаюсь я. Я понимаю, чем рискую и где могу оказаться. — Я не знаю, куда идти, где здесь у вас переночевать можно. Как я понимаю, приюта для бездомных нет?
Мой смех звучит жалко, впрочем, он отражает моё состояние. Я давлю в себе панику. Подумаю над своим положением, когда Гио уйдёт. Единственная робкая надежда, что Санна меня не выставит на улицу, хоть я теперь и не её работа.
— Я куплю тебе небольшой домик через Санну, чтобы не возникали вопросы к тебе.
— Это очень благородно с твоей стороны, но…
— Давай без «но», — нетерпеливо перебивает меня Гио. — Все девушки, участвующие в отборе, получат денежные вознаграждения, а ты чем хуже?
Я закрываю рот рукой, так как наружу лезут слова, что я не хуже, а намного лучше. Но если Гио сам этого не понял, то какой смысл в словах.
— Лиля, подумай, где ты будешь жить и на что? Что толку в гордости, если желудок сводит от голода, — нравоучительным тоном заявляет он.
Лиля, держи язык за зубами. Сытый голодного не уразумеет. Гио меня не понять. Когда принципы дороже сытого желудка. У него-то желудок полон в любом случае. Всё же я не выдерживаю:
— Гио, гордость не носовой платок, который вытаскиваешь по мере надобности. Она либо есть, либо нет. И не зависит от того полный у тебя желудок или пустой. Странные у тебя рассуждения, получается, что гордость полагается иметь тем, кто способен прокормить себя? Я способна. Оставь мне право на гордость.
— Опять ты выворачиваешь всё наизнанку, — злится на меня Гио. — Я не говорил, что у тебя нет гордости. По-моему, её даже в избытке. Я прошу принять благодарность от империи за участие в отборе. Обычно она даётся деньгами. Я же попрошу Санну купить тебе домик.
В моей душе истекая кровью, гордость борется с благоразумием. Я покрываюсь липким потом, только от одной мысли, что останусь на улице. Никогда в жизни я не оказывалась в подобных ситуациях. Как же мне выжить в империи, где женщины бесправны? Поступиться принципами или действительно сдохнуть где-нибудь под мостом.
Я мучительно долго думаю, взвешивая все за и против. Хотя, казалось бы, что решение лежит на поверхности. Прихожу к выводу, что домик же я с собой не заберу, так он и останется короне. А значит, могу принять.
— Спасибо тебе, что не оставил в беде, — наступая на горло гордости, через силу говорю я.
