Автор
В тревожном будни мир готовится к новой работе — уборщицей в торговом центре. Удача улыбнулась молодому женщине: она была принята. С каждым днем работа приносит радость и надежду на лучшее будущее, позволяя даже себе нормальную еду после скромных поставок.
— Вот это другое дело, — довольно тянет Мухин, — оборванки и нищебродки должны знать свое место.
Стискиваю зубы, а руки непроизвольно сжимаются в кулаки.
— Что молчишь, Савельева? — продолжает Мухин издеваться со всеобщего молчаливого одобрения.
— А потому что знаешь, из какой помойки тебя вытащили. Сиротка.
Ну все, этого я точно стерпеть не могу.
Вскакиваю с места, хватаю первый попавшийся под руку предмет, который оказывается учебником по алгебре, подлетаю к Мухину и со всего размаху опускаю учебник ему на голову.
Бью его изо всех сил, и плевать на последствия.
— Сдурела? — орет он, рывком хватает за волосы, плюет на кулак и замахивается.
Зажмуриваюсь, понимая, что удара не избежать. И будет он такой силы, что мне придется ой как несладко.
В этот момент кто-то другой, не Мухин, хватает и оттаскивает.
— Угомонись, Муха, — рявкает над ухом Королев и пинает парня, так что тот еле удерживается на ногах.
— Ты че, Король.
Мухин снова пытается наброситься на меня, но Королев задвигает за спину и встает перед приятелем, широко расставив ноги.
— Че, Муха, совсем из ума выжил с девками драться?
— Да я, да она. Король, блин…
— Я сказал, хватит, — говорит, как отрезает, — сам виноват. Надо было фильтровать базар.
А я замираю в немом шоке.
Не может быть, что за меня вдруг заступается сам Ярослав Королев.
Глава 2
Ярослав
— Яяяр, — нафига с Мухой сцепился, сдалась тебе эта облезлая девка.
Топоров лузгает семечки и сплевывает на асфальт.
Морщусь, мне неприятны слова Макса.
Действительно, нафига?
Девка и девка, не хуже и не лучше прочих. Тощая, будто недоедает, а может на диете сидит, фиг их разберешь. С большими глазищами и сочными розовыми губами, на которых я все время залипаю. Дались мне эти губы, будто у нее одной такие, но все равно пялюсь постоянно, когда Савельева не замечает.
Не мог не встрять.
— Или понравилась? Король? Западло с такими водиться.
— Ага, западло, — поддакивает Матрос, отхаркивается и сплевывает, — не пойму, как Кобра могла вообще ее принять.
— Не твоего ума дело, Матрос, — огрызаюсь, — приняла, значит надо так было.
— Не, ну правда, — врезается в разговор Муха, хоть и получил от меня, но ведет себя как ни в чем не бывало, — из-за нее наш класс теряет в престиже. Нельзя это так оставлять. Нужно вытурить девку, пусть переводят или вообще исключают.
