Автор
В тревожном будни мир готовится к новой работе — уборщицей в торговом центре. Удача улыбнулась молодому женщине: она была принята. С каждым днем работа приносит радость и надежду на лучшее будущее, позволяя даже себе нормальную еду после скромных поставок.
Галина Пантелеевна возвращается, держа в руках большой поднос. Подходит к столу и ставит поднос на него.
— Ну, вот и ужин. Жаркое с овощами, — сообщает довольным голосом.
Ставит перед нами тарелки, большое блюдо под колпаком.
— Сейчас я все сделаю.
Мне некомфортно от того, что кто-то мне прислуживает. Просто пытка.
— Это с непривычки, — говорит Ярослав, когда экономка уходит, чтобы сделать чай.
— Что?
— Непривычно, что есть слуги. Когда привыкаешь, перестаешь это замечать, принимаешь как должное.
Он снова читает мои мысли.
— Ты ясновидящий, — говорю ему.
— У тебя на лице все написано, — усмехается.
— Кстати, попробуй, очень вкусно.
Беру вилку и начинаю ковырять овощи. Пробую. И правда, очень вкусно. Неудобно есть такую еду, когда рядом нет сестры, с которой можно поделиться.
Но напоминаю себе, что мне нужно быть сильной, чтобы побыстрее выздороветь, а еда, тем более такая качественная, обязательно придаст сил.
— После ужина можем зависнуть в гостиной и посмотреть какой-нибудь фильм, — предлагает Ярослав, пока я расправляюсь с запеченным куском нежирной говядины.
— Хорошо, я не против.
— Договорились.
Галина Пантелеевна приносит чай, но Ярослав останавливает и просит, чтобы она несла его сразу в гостиную.
— Поняла, — кивает та и скрывается в дверях.
Мы тоже встаем и перемещаемся в то самое помещение с мягкими диванами, где сидели днем.
Галина Пантелеевна разливает чай по чашкам и уходит, оставляя нас наедине."
"Мы сидим на одном диване, но в разных его концах. Между нами стоит журнальный столик с чашками чая, блюдцем с дольками лимона и вазочкой с конфетами нескольких видов.
Ярослав в пол-оборота ко мне. Его правая рука лежит на спинке дивана.
— Варь, пей чай.
— Спасибо.
Осторожно беру в руки горячий напиток, делаю маленький глоток.
— Конфеты бери, не стесняйся.
— Спасибо, — благодарю еще раз.
— Ты совсем не похож на своих друзей, — вдруг выпаливаю.
И снова краснею.
— Да?
— Да.
— Почему тебе так кажется?
— Вначале, когда мы познакомились, ты казался мне ужасно неприятным. Заносчивым, наглым. С тобой просто невозможно было разговаривать.
— А сейчас?
— Сейчас ты мне помогаешь. Очень сильно, я и ожидать не могла. Меня это…дезориентирует, — подхожу нужное слово.
— После смерти мамы ко мне никто не относился так хорошо, как ты.
— Тяжело было?
— Очень. Я даже думать об этом не могу. Иначе сорвусь.
— А твой отец? Точнее ваш с сестрой. Или…об этом тоже сложно говорить?
— Об этом нет. Не настолько тяжело.
