– Вы знаете, – продолжила я, как бы невзначай поправляя халатик так, чтобы собеседнику открылась часть груди, увеличенной пушапом. Разумеется, ход глупый: мои прелести Петров уже лицезрел во всей их, так сказать, природной красе, но на войне, как известно, все средства хороши.
– Мне так тоскливо здесь одной… – На этот раз мне даже не пришлось врать: волнение в голосе вполне натуральное. – Так тоскливо, – смахнула я со щеки невидимую слезу. – Может, – следующая фраза, хотя и предусмотренная сценарием, далась мне с заметным трудом, – угостите даму шампанским?
Петров, задумавшись лишь на секунду, согласно кивнул.
– Только… – следующее предложение и вовсе застряло у меня в горле, не желая быть озвученным вслух. Но, напомнив себе, что это для благого дела, я все же сумела его «выдавить»: – Давайте сделаем это в моей комнате. – Предложение подкрепилось еще большим оголением груди."
"В глазах шефа заплясали озорные чертенята, заставив меня испугаться разоблачения. Ан нет! Каким бы умным и проницательным ни был мой визави, в первую очередь он – мужик.
А они, как известно, все одинаковы: мыслят исключительно одним местом. Так что предложение мое шеф принял моментально, чем, к слову, сильно облегчил мне задачу: если до этого я и испытывала какие-то муки совести за то, что планировала сделать, то теперь окончательно убедилась в правильности выбранного пути.
Коварный план, невольно подсказанный телевизором, воплотить в жизнь оказалось даже проще, чем представлялось.
Для начала я растворила в своем бокале шампанского изрядную долю снотворного, которое всегда носила с собой после смерти Андрея. Для этого под благовидным предлогом удалилась в ванную, где без особого труда размешала толченую таблетку в игристом вине. Дальше предложила выпить шефу на брудершафт, незаметно подменив фужеры.
Правда, тут мой план чуть было не пошел другой дорогой. Снотворное-то шеф принял, да подействовало оно не сразу. Поэтому начальнику хватило времени и сил на поцелуй, традиционно завершающий знаменитый обряд.
Делать нечего: пришлось целоваться на радость предательскому телу, отказывающемуся слушать голос разума. Вопреки моей воле, оно живо откликнулось на объятия Сергея, который с каждой секундой становился все настойчивее.
Конечно, я могла прекратить это в любую минуту, но почему-то не делала этого. Позднее, анализируя ситуацию, я пришла к выводу, что повела себя так исключительно из страха провалить «план».
