Еще раньше, войдя в комнату, я оценила тактическую обстановку и обнаружила на подоконнике одинокую герань – неизменный атрибут практически каждого сельского жилища. Неподалеку от нее я предусмотрительно и разместилась. Благо небольшие размеры комнаты позволяли без труда это сделать, не вызывая подозрения. Будучи барышней нежадной, щедро делилась я с цветком продукцией французского коньячного завода – в конце концов, когда ему еще так повезет?
Поэтому теперь, наблюдая, как остатки и без того не очень здравого рассудка покидают ясные очи собеседника, я оставалась совершенно трезвой, чего, подозреваю, не скажешь о герани.
Теперь главное – не переборщить и вовремя поймать кондицию «клиент созрел для разговора», не допустив следующей стадии, именуемой в народе «и лыка не вяжет». В данный момент Онуфрий находился на промежуточном этапе: еще чуть-чуть, и из него ровным потоком хлынут откровения. Но если переборщить и дать лишку, мужика свалит тяжелый богатырский сон.
«Только бы не перестараться!» – Фраза отбивалась у меня в висках тяжелыми молоточками.
Словно мантру, повторяла я ее снова и снова, и вселенная великодушно откликнулась на мой призыв.
Опрокинув еще одну рюмку коньяка, мужчина подпер кулаком щеку и, уставившись мутными глазами куда-то в пустоту, пустился в воспоминания.
Нетрезвая память увела моего собеседника в те далекие времена, свидетельства о которых хранятся лишь на берестяных грамотах летописцев да в умах таких же, как он, пожилых людей. Оно и понятно: приятно вспоминать себя в молодости, преисполненным надежд на светлое будущее.
Тогда, как известно, и деревья были большие, и волосы не тронуты сединой, и весь мир казался открытым и перспективным.
– А ты знаешь, что мы с Глашкой близнецы, значится? – Старик стукнул кулаком по столу, от чего стоящие на нем рюмки жалобно звякнули. – Только родились мы с ней в разные дни.
– Как это? – удивилась я.
– А вот так! – усмехнулся Онуфрий. – Мамка моя мною-то разрешилась до полуночи, а Глашку апосля слегка родила. Вот и получилось, что даты у нас в метриках разные записаны.
– И как же вы выкручивались? – полюбопытствовала я. – Как день рождения праздновали? Неужели два дня подряд гуляли?
– Эх, девонька, – горько усмехнулся Онуфрий. – Какой там день рождения? Ты о чем? Разве ж их кто отмечал нам? Нет! – Старик уронил голову на стол, и я испугалась, что он сейчас захрапит.
– Эй, – потормошила я его.
– А? Что? – Мужчина таращил глаза, явно не совсем понимая, где он и что происходит.
