Автор
В помещении царила мертвая тишина, а страх за свою жизнь резал сердце. Но решившись на выход, женщина взяла все его дара и кулон, который теперь был её единственной связью с тем временем, когда любовь была безграничной.
У меня так вообще готово выломать рёбра и вырваться наружу, чтобы скорее оказаться рядом с ним.
— Сейчас можно увидеть пациента. Начнём с одного человека, хорошо? — спрашивает он, и я тут же смотрю на Марину Андреевну. Я понимаю, что она его мама. Право в первую очередь за ней, но она так не считает.
— Катюша…Нет. Сначала ты. Ты и Ярослав. Это то, что его здесь держало. Он ведь боролся ради вас, я уверена…Иди к нему. А потом уже мы…Иди, дорогая…
— Да, иди, Кать… — поддерживает её Надя.
А у меня ноги трясутся, словно от страха.
Стоит только зайти в тот самый кабинет, как из глаз водопадом льются слёзы. Лицо непроизвольно приобретает жалостливый вид.
Как же много мы с ним пережили…
Пока Глеб смотрит на меня уже без маски, под капельницей. Сам дышит, сам двигается…Боже… И улыбается… Я реально ощущаю себя самой счастливой женщиной на свете.
— Ведьма…Соскучилась? — спрашивает, словно бы смеется надо мной, а я сажусь рядом и целую его свободную руку. Уткнувшись в тыльную сторону ладони носом, реву белугой и не могу сдерживаться. — Мне сказали, ты меня нашла…Сказали, чудо.
— Нашла…Соскучилась. Люблю. Умирала без тебя, Глеб…
— Тсссс…Малыш…Иди сюда, — он легонько подталкивает меня за подбородок. И я приподнимаюсь уткнувшись лбом в его лоб. — Люблю вас… Вы мне снились… Ты мне жизнь спасла…
— И ты мне снился, — плачу я, шмыгая носом.
— Я вот ни капли не сомневался в своём бандите… — улыбается Глеб. — И в твоей силе, родная.
— Боже, мне было так плохо…Так страшно без тебя…
— Всё закончилось, моя, теперь всё хорошо…Как там все? Мама? Рус?
Чувствую, что каждое слово даётся ему с трудом, но он ведь держится.
— Они все здесь…И все хотят тебя увидеть…А мы с тобой пропустили свадьбу… — улыбаюсь, пока он стирает с моих щек слёзы одной рукой.
— Мне жаль…Мы сделаем новую. Ещё лучше, Кать… Договорились?
Судорожно киваю и целую его пересохшие потрескавшиеся губы.
