Автор
В помещении царила мертвая тишина, а страх за свою жизнь резал сердце. Но решившись на выход, женщина взяла все его дара и кулон, который теперь был её единственной связью с тем временем, когда любовь была безграничной.
Смотрит на Игоря и прикрывает мне уши, прижимая голову к своей вздымающейся на каждом дыхании груди. Плохо слышу о чём говорят, но прослушивается:
«Врач, аборт, снотворное, притоплю, уничтожу и прочее».
Пашу забирают, чуть ли не отрывая от пола. Глеб целует меня в макушку и достаёт телефон. По голосу абонента, которому он звонит узнаю Людмилу Эдуардовну. Он торопливо доносит до неё всю информацию.
— Нужно осмотреть. Нужно срочно всё проверить. Она холодная. У неё стресс. Ей плохо… Он дал ей какое-то снотворное, типа того… Она теряла сознание… Нет, визуально кровотечения нет.
— Ты…Ты бросил невесту в Москве?
— Господи, Кать…Да какая к чёрту невеста? Ты одна моя невеста. Я ведь…Я всё объясню. Я не спал с ней. И в мыслях не было. Всё это — полная чухня этой дебилки. Она всё подстроила.
— Но я видела, — говорю, нахмурившись. И даже если предположить, что это какой-то монтаж, то я слышала его голос в трубке, когда звонила.
— Кать, если пересмотришь, увидишь, что на видео был другой. У него нет раны на плече. А мой голос…Бля…Даже не знаю, как это озвучить. Меня не было двое суток, потому что эта дура опоила меня какой-то дрянью. И пока я нёс какую-то дичь в отрубе, кряхтел, они трахались прямо возле меня, — его аж морозит на этих мыслях, а мне и того тошно.
— Фу, какой кошмар…
— Знаешь…Кошмар, но…Мне намного спокойнее, что член был не мой, — смеётся он, трогая мои волосы и поднося их к носу.
"— Это твой отец придумал? — спрашиваю, нервно дербаня кожу внутри рта. Я всё сильнее боюсь этого страшного беспринципного человека.
— Не знаю…Думаю, что помог ей. Сама бы она не догадалась. Не её уровень, знаешь…
— А что насчёт сделки? Ты что…Бросил всё?
— Нет, я успел подписать.
— Глеб… — смотрю ему в глаза. — Это Паша ранил тебя на той вечеринке. Он кого-то нанял.
— Я не удивлен…
— Боже, он нёс такую чушь, — задушено выдыхаю я, когда Глеб берет мою руку и смотрит на синяки на моём запястье. Молча стискивает зубы, весь ершится, покрывается иголками. И я примерно понимаю, что это значит.
— Идём, малыш. Пора ехать, надо всё проверить.
