Недалеко от университетского крыльца, где воздух напоминает привкус старых итальянских улочек, ладони не стесняются в хватке. Плохо, что очки снова слетели с носа, словно поддержка дружелюбного улыбочку. Хмурюсь, собрав беспорядочные вещички из рюкзака, ищу свои очки в тесных объятиях его. Не так важно, что я слепой крот — но это чувство за пределами университетских стен ощущается неуместно....
Потому что что?
Правильно!
Основы футбола по-дворовому. У меня выносливость и прыгучесть всегда были на высоком уровне, тренер хвалил… Выделял.
Пригодилось мне это все по жизни. В самых трудных ситуациях.
И сейчас пригождается.
Потому что летаю я по воротам, как зайка-попрыгайка (опять же, определение тренера, земля ему пухом). И мяч ловлю из таких положений, какие вообще кажутся безнадежными.
На трибунах оживление, народу все больше, даже те, кто играли параллельно на соседнем небольшом поле в баскетбол, угомонились и сели смотреть на битву титанов.
Я чувствую себя настолько в своей тарелке, что на время даже забываю, кто я и где я.
Ору, прыгаю, ругаюсь громко и матерно, отвечаю на обжималки и рукопожатия ребят из своей команды после каждого словленного мяча.
Солнце поднимается все выше, становится просто адски жарко, майка под олимпийкой и толстовкой насквозь мокрая, волосы мои мокрые, рожа красная, глаза бешеные.
Красотища!
Пока играем, я этого особо не чувствую, некогда.
Но вот игра завершается, с нашим счетом, потому что кроме Ершова у той команды звезд не нашлось, и
Шатер с компанией в итоге наваляли аж пять мячей разницы под восторженный рев трибун.
Когда все прекращается, все поздравлялки, обжималки, и так далее, парни топают в душ.
А я, наконец, ощущаю, насколько у меня все мокрое. Везде буквально.
Только верхняя одежда еще держится, карго непромокаемые, но дышащие, пятен нет, олимпийка просто не успела пропотеть насквозь. Но все это дело не за горами, если ничего не предприму.
Свалить с занятий — тоже не вариант. Мероприятие, из-за которого нас всех две пары мариновали на поле, отчетное, по его итогам буду раздаваться задания, а, значит, необходимо там появиться.
Я напоследок устало даю пять восхищенному Костяну, выслушиваю в очередной раз, какой я красавчик и крутой вратарь, и топаю к своему рюкзаку.
Возле него пасутся Лола с Катькой.
Рюкзак выглядит потрепанным, не иначе, у третьекурсниц силой отбивали.
Мои дикие курочки.
— Арсик, Арсик! — пищат они взбудоражено, — ты такой крутой! Такой клевый! Арсик! Ты — лучше всех, только на тебя и смотрели!
Я уныло благодарю, выискиваю очки и привычно маскируюсь.
"Пока болтаем с девчонками, попеременно виснущими на мне, народ расходится.
До мероприятия еще двадцать минут.
— Я в душ, девочки, потом увидимся, — наконец, прекращаю я разговор, и, кивнув благодарно на обещание придержать место, топаю к мужской раздевалке.
План у меня простой.
