Недалеко от университетского крыльца, где воздух напоминает привкус старых итальянских улочек, ладони не стесняются в хватке. Плохо, что очки снова слетели с носа, словно поддержка дружелюбного улыбочку. Хмурюсь, собрав беспорядочные вещички из рюкзака, ищу свои очки в тесных объятиях его. Не так важно, что я слепой крот — но это чувство за пределами университетских стен ощущается неуместно....
Но парень, несмотря на то, что старался изо всех сил не отсвечивать, это прям заметно было… Очень даже светился.
По крайней мере, если попадал в мое поле зрения, то я реально глаз оторвать не мог. И поначалу даже сам не замечал за собой такое дерьмо.
Ну, или если замечал, то списывал на банальный интерес, любопытство.
Потому что не каждый Костяна успокоит одним движением. Это, блин, умение и навык должны быть.
Костян, несмотря на свою тупую рожу, совсем не дурак. И в спорте не последний. Со мной, конечно, не потягается, но на своем уровне — вполне достойно.
И вот его подловить на болевой…
Мне такое движение показывал знакомый отца, веселый и мирный дядька Вася, имеющий очень нестандартное прошлое, а сейчас работающий водителем и телохранителем у одного серьезного человека.
Дядька Вася говорил, что это — не борцовское, не спортивное. И даже не про бои без правил. Такому учат в других местах, куда не дай Бог попасть.
Ну и естественно же, что у меня, как только отследил приемчик знакомый, сразу возник вопрос и интерес.
Сам полурослик, при всей своей субтильности, оказался не промах, вызывал уважение позицией и каким-то внутренним… Достоинством, что ли…
Короче говоря, я заткнул опозоренного и обиженного Костяна, запретил трогать и цеплять мальчишку. Пусть живет.
А вечером того же дня, тискаясь на диване с Маринкой, я почему-то вспомнил, как полурослик целовался с той мелкой блондинкой, из-за которой и встрял в разборки с Костяном.
И как потом губы вытирал тыльной стороной ладони.
Красные, немного натертые…
Голову заволокло, опомнился уже, когда подмял пискнувшую от неожиданности Маринку под себя и полез к ней в трусы.
Замер, с недоумением разглядывая ее лицо, ее губы с размазанной помадой.
Провел пальцами по нежной коже, испачкался в краске.
И встал с дивана.
— Эй, ты чего? — удивленно спросила Маринка, не пытаясь встать и развратно разводя ноги. Красивые ноги, стройные.
Но почему-то вызвала только раздражение.
— Ничего, — с досадой процедил ей, — говорил, чтоб губы этой хренью не мазала… Противно.
— Вадиииим… Ну сейчас сотру, иди сюда… — она еще круче изогнулась, я замедлился, оглядел ее с сомнением.
Маринка занималась художественной гимнастикой и умела себя подать.
И в другой раз я бы уже азартно вбивал ее в спинку дивана, но сейчас… Вообще не хотелось.
