Недалеко от университетского крыльца, где воздух напоминает привкус старых итальянских улочек, ладони не стесняются в хватке. Плохо, что очки снова слетели с носа, словно поддержка дружелюбного улыбочку. Хмурюсь, собрав беспорядочные вещички из рюкзака, ищу свои очки в тесных объятиях его. Не так важно, что я слепой крот — но это чувство за пределами университетских стен ощущается неуместно....
Я не дура. Я понимаю, что еще чуть-чуть — и он не будет удерживать. Просто придушит и вытащит отсюда силой.
А, раз уж знает фамилию, то может вполне потащить к своим родственничкам. Полицаям. То-то они рады будут! Премию получат! Дырки лишние для наград провернут!
Использовали Вадика в темную, как лоха, а он и рад!
Меня подставил, Зуба подставил… И не понимает! Ничего не понимает!
— Сдал меня? — хриплю с ненавистью прямо в склоненные ко мне губы, — своим ментам? Да? Грош цена твоим обещаниям…
— Нет, — шепчет он, — не сдал, успокойся.
— Тогда откуда…
— Не скажу. Но оттуда точно ничего не утечет. Там ментов не любят.
Охерительные у него связи! Разносторонние такие!
И почему я ему не верю?
— Не верю тебе…
— Зря, Маша, — он смотрит серьезно, жестко, рука на моем горле не дрожит. А член, упирающийся в промежность, словно все крупнее становится… Да черт! Ну что за бред такой? — Я же сказал, никто не узнает.
— Уже все знают… Трепло поганое…
— Нет. Знаю только я. Кто ты такая.
Так.
То есть, старую историю он знает. Имя мое знает. А вот то, из-за чего я тут второй год уже кантуюсь, нет?
Интересно…
— Не важно.
Он злится, потому что я опять ничего не говорю.
Дурак. Целее будет же!
— Важно! Я должен понимать, как тебя защищать!
— Ты ебанулся? Ты меня защищать собрался? Да ты кто, вообще, такой? Пошел нахрен!
Вроде, я все правильно говорю и посылаю логично… А каждое слово бьет, словно кувалдой в грудь долбит.
Он меня защищать собрался… Мальчишка. Мне должно быть смешно.
А не смешно. Слезы на глазах.
Потому что никто меня не рвался никогда защищать. Кроме Лехи, естественно.
Но Леха в земле.
А я здесь. Одна совсем.
Зуб — не в счет. Была бы его воля, сам бы меня прикопал уже где-нибудь.
Потому простые слова Хищника о том, что он хочет меня защищать, льются даже не на сердце расплавленным железом.
Это одновременно невероятно трогательно, сладко и больно. Потому что знаю я, чем такая защита кончится.
Игорь не особо хотел защищать, больше врал и пиздел. А все равно пострадал."
"А это чистый честный парень… Зачем ему такая, как я? Зачем?
Он молчит, вообще никак не реагирует на мои слова. Просто держит у стены, не отпускает.
И на меня очередное гребанное дежавю наваливается. Ощущение безопасности в его лапах.
