Автор
Презрительно скомкав записку, лорд Эшенден поднялся и вышел из дома. Только четыре слова и имя — и она уже обозначила время встречи. Она не стала ничего объяснять, лишь ушла в тишину ночи, оставляя Джеймсу только догадки. На рассвете встретимся там, где всегда, надеется он....
Неужели… если мачеха поставила себе цель привести падчерицу в божеский вид — иными словами, превратить ее в благовоспитанную молодую леди, какой она в настоящее время и является, — то могла и не одобрить их переписки. Юным девушкам, строго говоря, не дозволяется писать молодым людям, с которыми не состоят в родстве."
"Да, это вполне объясняет, почему он не получил от Джорджи ни единого послания, невзирая на ее обещание.
Но… он покачал головой. Ему по-прежнему непонятна причина ее злости, когда перед отъездом в Оксфорд он нанес ей краткий визит.
Если только…
Что она почувствовала, когда он перестал писать ей? Преданной, как и он сам, не получая от нее вестей?
Очевидно, так и было.
Эдмунд счел такое предположение единственно разумным и объясняющим ее поведение в последние десять лет.
Осознание случившегося вспыхнуло в его голове, заставив выпрямиться на сиденье.
Мачеха.
Не из-за ее ли историй Джорджиана считает акт зачатия детей омерзительным и грубым?
Кто еще мог бы забить девушке голову подобными глупостями?
Когда он уезжал из Бартлшэма, Джорджиане ничего не было известно о физической близости между мужчиной и женщиной.
Но… Эдмунд заморгал, осматриваясь по сторонам, и обнаружил, что находится на полпути к дому.
— Боже мой, ну что за идиот, — прорычал он. Спеша поскорее избавиться от общества омерзительного кузена Джорджианы, он забыл уточнить, где именно в Лондоне она остановилась.
— Но, мама, — воскликнула Сьюки, прикладывая к лицу синюю ленту, — разве ты не видишь, что этот цвет придает моему взгляду особую глубину?
Чтобы подчеркнуть сказанное, она широко распахнула свои васильковые глаза. Застывшее в них умоляющее выражение могло бы растопить сердце любого молодого человека в Бартлшэме. Джорджиане в самом деле не раз случалось наблюдать разрушительное действие этих глаз.
— Синяя лента, может, и идет тебе, — рассеянно отозвалась миссис Уикфорд, едва подняв голову от полученной от модистки коробки, — но сегодня вечером ты будешь в белом. Вся в белом. Именно этот цвет подходит благовоспитанным дебютанткам. А так как мы наконец-то станем выходить в свет, я не позволю ни одной из вас сделаться объектом пересудов.
