Нужно помочь нескольким товарищам, вернувшимся… ну, скажем, из-за кордона.
— Слушаюсь, Ваше, Величество. Позвольте вопрос: какова степень секретности?
— Высочайшая, Михаил Прохорович, самая высочайшая. Теперь подробности: во-первых, эти люди вам хорошо известны, собственно — вот фотографии.
— Как! Это же…
— Не надо лишних слов, Михаил Прохорович, даже здесь. Эти люди не только живы, но и невредимы. Весь тот спектакль разыгран для Европы. Или вы думаете, Альфреду удалось бы уговорить Вильгельма и Алессандро без весомых аргументов? Им нужно было увидели меня человеком, который начинает сходить с ума.
И они увидели. — Александр посмотрел Михаилу Прохоровичу прямо в глаза. — Я никогда не разбрасываюсь людьми, преданными мне и Империи. Даже если они оказались недостойными занимаемого поста. Мои люди для меня значат очень много.
— Но как же ваш лозунг «Империя превыше всего»? — Несколько опешил, растерянный Михаил Прохорович Кривонос.
— Это не лозунг, это формула, по которой я живу.
Сказанное мною ей не противоречит, ибо как вы будете относиться к делам Империи, если Империя будет плевать на вас? Интересы Империи вне всяких сомнений выше любых личных интересов. Но, я вижу в ваших глазах вопрос, — усмехнулся Император. — Да, решись они пойти против интересов России, то вопрос стоял бы иначе… Итак, Михаил Прохорович, вот вам конверт, вскройте его в своём кабинете лично."
"Вернувшись к себе, Кривонос размашисто перекрестился: «Спасибо Господи, что не дал мне тогда усомниться.
А ведь по самому краю прошёл». После чего вскрыл пакет, содержавший половину уже знакомого читателю рисунка и весьма подробные пожелания Императора о дальнейшей судьбе интересующих его людей.
Интерлюдия.
Прошло несколько месяцев, и в одном из уездных городов необъятной империи поселился отставной капитан — кавалерист. Его сопровождали пожилой денщик гренадерских статей и две девицы: старшая дочь лет двадцати и внучка, оставшаяся от младшего сына, погибшего три года назад в Югославии.
Осмотревшись на месте, капитан написал своим друзьям-сослуживцам, что городок, действительно, тихий, но не захолустный и жить в нём весьма приятно. Вскоре к нему присоединились несколько отставников, не наживших за годы службы ни семей, ни больших капиталов, а ещё чуть позже приехал и двоюродный брат, после отставки пошедший по торговой линии.