Автор
Первый вздох утреннего ветра привнес с собой легкий аромат цветущих одуванчиков. Открыв глаза, ты непременно обнаружишь потемневший балдахин на деревянной раме — как в детских мультфильмах про принцесс. Этот романтика по праву считается десертом для герцогов, прихотливым и необычным, где каждое слово таит в себе мирное умиротворение за пределами обычной жизни....
– Сиськи выросли, а мозги – нет! – рявкнула я.
Нет, я не завидовала сестре, хоть и сознавала, что по местным меркам она действительно красивее. Меня взбесило, что она совершенно не думает, что несет.
– При чем здесь мозги? – не поняла она.
Ах да, сейчас же считают, будто человек думает сердцем.
– При том, что ума нет – считай, калека! Знаешь, что означает лунная болезнь?
– Что я уже взрослая!
– Что ты можешь забеременеть!
Я намеренно выбрала самое физиологичное, но не самое грубое слово. Джулия совершенно точно знала, откуда берутся дети – коровы, куры, да те же кролики не склонны уединяться.
Сестра залилась краской по самые ключицы.
– Не думаешь же ты, будто я…
Я не дала ей договорить.
– Я не выставлю тебя из дома, как это сделали мои дед с бабкой с моей матерью – при том, что она не согрешила, просто запятнала свою репутацию. Хотя после такого Бланш никогда не сможет выйти замуж, и я тоже, а ты – показаться людям на глаза без сопровождения мужчины.
– Я никогда так не поступлю! – закричала Джулия.
Грубое слово в устах сестры резануло, но не время и не место было читать морали еще и по этому поводу. Может, я зря так. Зря пугаю ее, тем более, что сама не безгрешна. Но, пропади оно все пропадом, нарвется же, если сейчас не поймет, что сделала не так!
– Ты – нет. Годфри мог обойтись с тобой, как с доступной женщиной.
– Он не такой! Он…
– Он самый красивый, самый умный и вообще единственный на всем свете, – закончила за нее я. – А еще он оказался очень порядочным человеком, постарался пощадить твои чувства и не тронул тебя.
– Не будет следующего раза! Никто мне, кроме него, не нужен!
Я вздохнула, привлекая ее к себе. Джулия ткнулась мне в плечо и разрыдалась.
Я гладила ее по голове и пыталась вспомнить лицо того мальчика из летнего лагеря. Саша. Имя помнила, фамилию тоже.
Наверное, взрослая умная женщина сказала бы Джулии, что у нее будет еще десяток таких Годфри, и, если обидел один – пойди и влюби в себя полдюжины других, чтобы этот понял, что потерял. Но я не была взрослой умной женщиной и потому просто обнимала сестру, пока она не перестала всхлипывать.
