Автор
Первый вздох утреннего ветра привнес с собой легкий аромат цветущих одуванчиков. Открыв глаза, ты непременно обнаружишь потемневший балдахин на деревянной раме — как в детских мультфильмах про принцесс. Этот романтика по праву считается десертом для герцогов, прихотливым и необычным, где каждое слово таит в себе мирное умиротворение за пределами обычной жизни....
Я так привыкла к этому что… Прости меня, пожалуйста!
Он тихонько рассмеялся, привлекая меня к себе.
– Я не сержусь. Было бы тебе все равно, ты бы не злилась.
Я ткнулась лбом ему в плечо.
– Я думала, ты забыл обо мне.
– Не забыл. Я соскучился.
Он приподнял мне подбородок, склонился, целуя, и когда отстранился, я устояла на ногах только потому, что Альбин обнимал меня за талию.
– Мы в церкви! – выдохнула я, отчаянно жалея, об этом.
– Разве в поцелуе есть что-то дурное? – деланно удивился Альбин. – Но хорошо, что ты напомнила.
Вот теперь я действительно удержалась на ногах только потому, что Альбин меня обнимал.
– Ты шутишь?
– Я совершенно серьезен.
– Ты герцог, а я…
– А ты – графиня. И теперь принадлежишь к древней и уважаемой семье.
– Я трактирщица, Альбин! В ваших кругах зарабатывать себе на жизнь позорно!
Он пожал плечами.
– Все и так донельзя скандализированы тем, что отец меня узаконил. Скандалом больше – скандалом меньше.
– Да я и так твоя безо всякой свадьбы, – выдохнула я.
Кажется, мне нужно сесть. Просто голова кругом идет.
– А я хочу, чтобы ты была моей перед богом и людьми. Привести тебя в свой дом. – Он ухмыльнулся. – И чтобы леди Голданне, наконец, кто-нибудь показал, как надо распоряжаться на кухне.
Я опустилась на скамью, растерянно на него глядя.
– Но…
Альбин склонил голову набок.
– Ты против?
– Я не знаю, – выпалила я. Что на уме, то и на языке, право слово. – Слишком много сюрпризов для одного дня. Я люблю тебя, очень люблю…
– Скажи это еще раз, – улыбнулся он, прежде чем вздернуть меня со скамейки и накрыть мои губы своими. И снова оторваться друг от друга получилось не сразу.
– Я не умею говорить о любви. – Он прижал меня к себе, гладя по голове. – Надеюсь, мои дела окажутся красноречивей слов.
– Не нужны мне серенады. – Я вздохнула. – Но не буду врать. Ты как-то сказал, что можешь без меня жить, но не хочешь. Я тоже могу. Не хочу, и мне будет очень больно выбирать между…
Альбин опять заткнул меня поцелуем.
– Я знаю, как тебе дорог твой трактир и семья, – сказал он, оторвавшись. – Никто не заставит тебя порвать с ними.
