Автор
Первый вздох утреннего ветра привнес с собой легкий аромат цветущих одуванчиков. Открыв глаза, ты непременно обнаружишь потемневший балдахин на деревянной раме — как в детских мультфильмах про принцесс. Этот романтика по праву считается десертом для герцогов, прихотливым и необычным, где каждое слово таит в себе мирное умиротворение за пределами обычной жизни....
Только они слишком хороши для мира, а потому – долго не живут. Отец потому сватам и отказывал: в крестьянской семье она бы и полугода не протянула, сгорела.
Потому и завещание, значит, не написал. Надеялся, что пасынок о ней позаботится, тем более что Фил, судя по всему, сводную сестру любил.
– Ты так говоришь, будто…
– А разве она не умерла? – голос парня дрогнул, хотя лицо оставалось лишь немного печальным. Как будто он давно смирился, что сестре «долго не жить».
Я разгладила на коленях юбку, не зная, что сказать.
– Да ты не бойся, – понял он мое замешательство. – Я никому не скажу. Не надо людям такие вещи знать, еще решат, что ты бес.
– А почему ты уверен, что это не так? – не удержалась я.
– Если бы ты была бесом, посланным нам на погибель, святая вода бы тебя сожгла.
– Когда это?
– А я тебе подлил, когда ты захотела пиво попробовать. Батюшка кувшинчик всегда в кладовке держал.
То-то первая проба, небольшая, в четверть кружки, мне показалась водянистой, но Фил убедил, дескать, померещилось, и зачерпнул еще.
"– Я не бес. – Я перекрестилась, в последний миг вспомнив, что Джулия осеняла себя католическим крестным знамением.
– Потому и говорю, что ты ангел, посланный нас спасти, не знаю только, за какие заслуги.
Нет, чужих заслуг мне тоже не надо. Тем более никаких чудес, знамений и пророчеств я сотворить не могу.
– И не ангел.
Фил пожал плечами, дескать, кто я такой, чтобы спорить с божьей посланницей. Мы надолго замолчали. Фил смотрел не на меня – в море, и на лице отражалась печаль, но не скорбь.
– Мне жаль, что так вышло, – произнесла я, наконец.
– Сестра упокоилась у престола господня, так о чем же мне горевать? Ей там лучше. Девочкам я не скажу, чтобы не плакали зря, если и ты не скажешь.
– Не скажу.
– Да и после того, как Господь в благодати своей послал нам тебя, она вроде бы по-прежнему рядом… только немного другая. Ева, знаешь, она будто все время в облаках витала, делает что-то и замрет, взгляд куда-то не на этот свет смотрит. Нет, она не дурочка была, просто…
– Блаженная, – негромко подсказала я.
– Да. Ты – не такая, хваткая. Все время хлопочешь что-то, и все странно так, вроде не по-людски, а получается хорошо.
