Автор
Понедельник, 8 марта 2021 года. В уютном доме Потаповых бурлит обычный день. Я - Аля - ставлю перед мужем выбор между коньяком и сахаром в кофе. Он же удивленно переводит взгляд с экрана планшета на меня, словно не понимая вопроса. Вилка так и остается у него на лице, забыв о завтраке....
— Что ты имеешь в виду?
— Фигу с маслом тебе, а не маячок мне в зуб! Вот что я имею в виду!
Потапов на некоторое время замирает
— Аля, ты забылась!
— Нет, дорогой, это ты забылся! У нас вообще-то двадцать первый век! Жен взаперти никто не держит!
— Будешь выпендриваться, получишь по заднице!
— Эта задница вообще-то беременна! Так что максимум, что ты можешь сделать, это ее погладить! Или вот еще вариант — можешь почесать спинку! И вообще… пойду-ка я ужин приготовлю, а ты тут посиди и поразмышляй о том, какую ахинею нес.
"На этой славной ноте я поднимаюсь и ухожу, не забыв при этом как следует хлопнуть дверью. Думается мне, у моего гризли в последние дни от переизбытка чувств немного съехала крыша. Но он же серьезный, деловой человек, не глупый к тому же. Должен понять, что его замечательные предложения попросту неприемлемы.
«Неужели он действительно думает, что нашел разумный выход?» — всё вертится в голове один и тот же вопрос. Силой воли заставляю себя не думать о только что услышанном.
Достаю лук с картошкой. Режу овощи, потом начинаю укладывать их в противень слоями, посыпаю солью, специями, потом приходит черед курицы, соуса, сыра…
«Когда на душе грустно, всегда лучше чем-то занять руки», — любила говорить мама Марисоль. Это, пожалуй, единственный из ее советов, который мне по-настоящему пригодился.
Когда ставлю противень в духовку, дверь на кухню неожиданно открывается. На пороге появляется виновник моих грустных мыслей.
— Аль, ну не могу я тебя отпустить, понимаешь? Не могу!
— Так никто ж не просит отпускать! Только зачем при этом забирать телефон и приставлять ко мне надзирателя? Думаешь, это резко улучшит наши и без того непростые отношения?
Он проходит в комнату, садится рядом, добивается того, чтобы я повернулась к нему.
— Если ты сбежишь, я вот прям на этом же месте возьму и просто умру, понимаешь?
В этот момент мне вдруг становится кристально ясно, к чему был весь сегодняшний концерт. В груди у моего гризли ничего не зажило. Там по-прежнему вместо сердца груда осколков, всё в ранах и кровоточит. Виной тому я. Не простил он мне моего ухода, совсем не простил.
