Представьте себе романтическую драму, где каждый шаг кажется последним. В сердце главной героини разгорается неугасаемое пламя любви, но пути к счастью оказываются мрачными и сложными. Мелодии из треков, включенных в пролог, лишь усилят атмосферу романтики и напряжения, создавая предвкушение чего-то невероятного на страницах этой книги....
Под аккомпанемент бегущей из крана воды и грустной музыки про любовь. Почему-то кажется, что там всё куда радужнее, чем у меня.
Глубокий вдох, выжимаю мокрые волосы и делаю ещё глоток успокоительного напитка. Бутылка опустела почти наполовину, а я до сих пор не пьяная в стельку. Кажется, надо было брать два винища или сразу начинать с напитков покрепче.
Скоро алкоголь всё-таки делает своё грязное дело, и я чувствую приятную, волнующую лёгкость в теле. Подпеваю песням, которые мне подсовывает «яндекс».
О, Лолита в эфире! То, что доктор прописал.
Покачиваюсь из стороны в сторону, делая плавные движения руками, трясу головой в такт зажигательной мелодии.
Делаю звук громче. Ещё громче. Ещё!
Ты вышел за порог. Услышал выстрел.
Думал пулю я себе пустила.
Откуда у тебя такие мысли?
Я просто – Шампанское открыла!
Шампанское открыла!
Удачи, милый… Шампанское открыла!
Ла-лала-лала…
Не сразу понимаю, что стучат в дверь. Дёрганным движением убавляю громкость на телефоне.
– Маш! – слышу встревоженный голос мамы.
Ну вот как показаться ей в таком состоянии? Да я и ответить адекватно не смогу. Однако вкладываю в свою речь как можно больше стальной твердости и кричу:
– Нормально, мам! Моюсь!
Да. Отмываюсь от одного очень плохого мальчика. Получается хреново.
– Точно? – не отстаёт родительница и я могу её понять. Не привыкла она слышать мой рёв из душа.
– Ирин, пойдём. Дай ребёнку побыть в одиночестве.
Виктор, в отличие от мамы, понял всё ровно так, как оно было на самом деле.
Вино закончилось.
Петь, как и пить больше не тянет. Хочется лежать и не вставать. Вот только вода остыла, я начала мерзнуть. Силой заставила себя вылезти и завернулась в мягкое махровое полотенце. Принялась остервенело тереть кожу, потом перешла к волосам и соорудила на голове привычный тюрбан.
Убрала следы недолгой пьянки и из ванной сразу пошла на кухню, чтобы выкинуть улики в мусорку.
Мама с Виктором сидят рядышком на угловом диванчике. Пьют кофе с моими любимыми черничными эклерами.
Родительница проигнорировала выброшенную на её глазах пустую бутылку, только улыбнулась и произнесла:
– Маш, хочешь капучино с пирожными? Ты же любишь эклеры.
Люблю. Но кусок в горло не лезет.
Но не могу не заметить перемен в маме.
