Знаете, ими прилежных и старательных деток награждают. Надо бы взять самую огромную звезду и Диме прямо на лоб приклеить. И для братца его захватить. Сразу на родных станут похожи.
– С чем тебя и поздравляю, – улыбнулась во все тридцать два зуба. – Иди порадуйся вместе с друзьями.
Дима хмурится и садится на пол прямо у моих ног. Так близко, что стоит ему шевельнутся и между нами не останется ровным счётом никакого свободного пространства.
Напряжение и волнение пропитывают меня насквозь, мешая здраво думать. Проклятые бабочки в животе. Стараюсь выглядеть спокойной и непринуждённой, но когда он рядом, то у меня нет шансов.
Надежда умирает последней. Не сдамся на милость этого наглеца, пусть даже не рассчитывает.
– Маш, – гладит по коленке, а потом прижимается к моей ноге губами. – Да у меня голова рядом с тобой не работает, а Ян… он… ему в жизни девчонки не отказывали.
– А тебе отказывали? – и отодвинулась чуть в сторону.
– Есть тут одна, – улыбается и упирается руками в скамейку. Его ладони почти соприкасаются с моими бёдрами. Заманил в ловушку, гад! – Очень стойкая.
– Порой, недостаточно, – продолжаю злиться на него. – То, что у вас с братом взаимная неприязнь друг к другу – это я понимаю. Но при чём здесь я? Разве хоть раз дала повод в себе усомниться? Вообще не догоняю, почему должна вдалбливать тебе прописную истину.
– Ну я виноват, – тянет меня на себя, лбом прижимаясь к моему животу. – Обещаю, искуплю вину.
Вечно эти парни так, всё обещают и обещают, а толку никакого.
– Дим, – упираюсь руками в плечи Сотникова и чуть отодвигаю от себя. – Мы взрослые люди. Я прекрасно понимаю, кто ты и не считаю себя твоей единственной. Если ты устал, стесняешься или ещё чего-то, то не вижу смысла продолжать. Нам обоим будет лучше…
– Стоять, – перебивает меня. – Ты меня сейчас бросить пытаешься, Савельева?
Замялась. Громкое слово для нас.
– Ну… или возьмём перерыв.
– Жесть, Маша. Я вообще-то с этой стороны занавеса никогда не был, – злится он, а мне смешно. Потому, что даже сердитый – забавный. – Какой нафиг перерыв? От чего ты устала?
Громко смеюсь. Ситуация до невозможности комичная. Но мне нравится быть той, кого не бросают, а хотят отшлёпать за глупые предложения.
– Для твоих друзей я мышь, – напомнила Диме. – Для твоего брата. Всякие Регины засоряют мою карму.
– Ага, ты ей клок волос выдрала, – откровенно ржёт Дима.
– Ой, – отмахнулась. – Были бы свои, а так… у куклы Барби с боем отобрала.
– Прости меня.
– Дим…
Он целует меня в живот, прожигая кожу даже через платье. Скользит ниже, заставляя ноги дрожать. Руки Димы жёстко фиксируют мои бёдра. Не даёт и возможности остановить это безумие.
– Что ты делаешь?
– Как что, глупая, целую тебя.