Она всегда ездила на метро к офису. Коллеги понимающе улыбались, считая начальницу скучной. Но никому не приходило в голову, что она таит в себе большую историю. В этот день она решилась на откровенное размышление: какая жизнь скрывает за обычными днями?
А вот эти тома, напечатанные двести или даже пятьсот лет назад, будут пребывать в целости и сохранности[2].
Заверил, что информашка – с самыми теплыми словами в адрес историко-архивной библиотеки – появится в «Молодежных вестях» в самое ближайшее время.
А когда уходил, предупредил Надю:
– Я за тобой в шесть заеду.
– Заедешь? – растерянно повторила она. – В самые пробки?!
И наконец забеспокоилась:
– Дим, что-то случилось?
– Нет, – заверил он. – Но без меня на улицу не выходи. Жди здесь.
Давно заметил: на женщин (а Надя – ярчайший представитель дамского племени) лучше всего действует непререкаемый, абсолютно уверенный тон.
Он видел: Митрофанова хочет задать ему тысячу вопросов – и добавил еще более безапелляционно:
– Все, Надя, прости, я спешу. У меня важная встреча.
Поспешно покинул библиотеку, сел в машину. Отбил эсэмэску Савельеву. Большими буквами: «КОГДА?»
Тот наконец снизошел. Лапидарно отозвался:
– В двенадцать.
А сейчас начало десятого. Ни то ни се. В редакцию ехать бессмысленно, домой – тем более.
Полуянов взял сумку с ноутбуком, вытащил из зажигания ключи – и в этот момент зазвонил телефон. Номер незнакомый. Журналист напрягся. На всякий случай включил диктофон. И нажал на прием.
– Дима? – задребезжал в трубке взволнованный старческий голос. – Это Вадим Иваныч, консьерж ваш! Дима, слышишь меня?
– Да-да.
– Ты только не волнуйся, милый. Но вас только что ограбить пытались.
– Что-о?
– Да ничего, ничего, говорю тебе, не волнуйся. Спугнул я супостата. Все хорошо, даже замок не сломал. Только поковырялся.
Дима уловил в голосе консьержа виноватые нотки и строго спросил:
– А как он в подъезд попал?
Вадим Иваныч смутился:
– Ну, как они все. Говорят, что курьеры. И этот сказал. Что в пятьдесят шестую. Приличный такой, русский, рубашка чистенькая. Я ничего плохого и не подумал. Вошел он в лифт – и слышу: все едет, едет.
Полуянов вздохнул:
– И не поймали, конечно.
– Дим, – укоризненно молвил страж, – мне ж в этом году восемьдесят будет.
– Ладно, Вадим Иваныч. Спасибо вам большое. За проявленную бдительность.
