Автор
Он кажется обычным человеком — здоровым, счастливым. Но бессонница мучает его не всегда. Иногда он быстро засыпает, но чаще всего Себа просто провисит на подушке, заставляя себя ждать утра. Каждый вечер становится еще мрачнее, и он тратит больше времени на бесполезные дела, вместо того чтобы просто уснуть....
— Себастьян и представить себе не мог, насколько сильная крапивница разовьется у леди Миллисент и сколько времени это займет, но выяснять это на практике ему совершенно не хотелось.
Он преувеличенно-оживленно махнул рукой в направлении дальнего конца стола и сказал что-то такое о собаках, а когда леди Миллисент отвернулась, быстро скинул остатки собственной говядины ей на тарелку.
Обнаружив, что в дальнем конце стола совершенно отсутствуют собаки (а также салаки, сайгаки и рубаки) леди Миллисент с некоторым раздражением на лице повернулась обратно, но Себастьян быстро ее обезоружил:
— Для вас нашли последнюю порцию.
Леди удовлетворенно хрюкнула и вернулась к еде. Себ позволил себе взглянуть на Аннабель, и оказалось, что та все видела.
Аннабель улыбалась от уха до уха.
Себ подумал, что все другие леди, которых ему доводилось встречать в Лондоне, смотрели бы на него с ужасом, или с отвращением, а те, что все же обладали чувством юмора, постарались бы подавить улыбку, или прикрыть лицо ладонью.
Все, только не Аннабель. Она улыбалась так же, как смеялась, бесподобно и открыто. Ее серо-зеленые глаза в вечернем свете казались стальными, и в них плясали озорные чертики.
И тут, прямо за роскошным столом леди Чаллис, Себ неожиданно понял, что ни за что на свете не сможет жить без этой женщины. Она настолько красива, так восхитительно женственна, что он буквально лишается дыхания. Это лицо, эти губы, вечно готовые сложиться в улыбку, эта кожа, темней, чем предписано модой, но идеально подходящая Аннабель… Здоровая, не чуждая ни солнцу, ни ветру.
Аннабель как раз из тех самых женщин, которых мужчины, возвращаясь, желают видеть у себя дома. Нет. Она — именно та женщина, которую он сам желает видеть у себя дома, приходя туда. Он попросил ее руки… но почему? Себ никак не мог вспомнить. Да, она ему нравилась. Да, он ее хотел. И, видит Бог, ему всегда нравилось спасать нуждавшихся в спасении женщин. Но никогда раньше он не просил ничьей руки.
Неужели его сердце уже тогда знало кое-что такое, чего никак не могла понять его голова?
Что он любит ее.
Обожает ее.
Ему хотелось каждый вечер ложиться с ней в постель и заниматься любовью так, будто это их последняя ночь, а потом, на следующее утро, просыпаться в ее объятиях, отдохнувшим и удовлетворенным, готовым посвятить все свои силы единственной цели — завоевать ее улыбку.
Он поднес к губам бокал и улыбнулся в вино. Неверный свет свечей танцевал по столу, а Себастьян Грей был счастлив.
