Автор
Он кажется обычным человеком — здоровым, счастливым. Но бессонница мучает его не всегда. Иногда он быстро засыпает, но чаще всего Себа просто провисит на подушке, заставляя себя ждать утра. Каждый вечер становится еще мрачнее, и он тратит больше времени на бесполезные дела, вместо того чтобы просто уснуть....
— Разве она не сказала минуту назад, что весь Лондон считает, будто я собираюсь ее соблазнить?
— Сказала, — подтвердил Гарри.
— Черт возьми, — выругалась Оливия, да с такой страстью, что мужчины моргнули. — Какие же вы оба тупые!
Они уставились на нее, самим своим молчанием доказывая ее правоту.
— Сейчас все выглядит так, будто вы оба от нее отвернулись. Граф, по всей видимости, раздумал на ней жениться, тебя, похоже, она тоже не интересует. Одному богу известно, как светские кумушки хихикают над ней в кулачок.
Себ отлично мог это представить. Скорее всего, будут говорить, что мисс Уинслоу слишком высоко занеслась, а обществу ничто не доставляет такого удовольствия, как макнуть в грязь амбициозную женщину, когда ту постигла неудача.
— Сейчас ей наносят визиты из любопытства, — продолжала Оливия. — И еще из жестокости, — добавила она, со значением сузив глаза. — Но не обольщайся, Себастьян. Когда вся эта суета закончится, никто не захочет с ней общаться. Ни за что, если ты сейчас же не сделаешь то, что должен.
— Пожалуйста, успокой меня: «то, что должен» не включает в себя предложения руки и сердца? — спросил он. Право же, как ни восхитительна мисс Уинслоу, ничто в его поведении не могло настолько обнадежить ее.
— Ну разумеется, нет, — ответила Оливия. — Тебе всего лишь нужно нанести ей визит. Покажи свету, что все еще находишь ее восхитительной. Но при этом все должно быть предельно прилично. Сейчас ее репутацию способен разрушить любой намек на соблазнение.
Себастьян хотел по обыкновению отпустить какое-нибудь легкомысленное замечание, но внезапно почувствовал, что в нем стремительно растет раздражение:
— Ну вот почему? — спросил он.
Он подождал, но Оливия, похоже, отвечать не собиралась. И Гарри, давно прекративший изображать, что погружен в газету, по всей видимости, тоже.
— Это не риторический вопрос! — сердито воскликнул Себ.
