Автор
Он кажется обычным человеком — здоровым, счастливым. Но бессонница мучает его не всегда. Иногда он быстро засыпает, но чаще всего Себа просто провисит на подушке, заставляя себя ждать утра. Каждый вечер становится еще мрачнее, и он тратит больше времени на бесполезные дела, вместо того чтобы просто уснуть.
Просто чудо, что нам удается говорить и двигаться одновременно.
Она рассмеялась, потом показала на его ноги.
— У вас, похоже, отменно получается.
Он изобразил крайнее удивление.
— Глядите-ка! Мои дела идут все лучше!
Она снова рассмеялась. Очаровательным, грудным смехом. Он улыбнулся ей, поскольку именно так и следовало поступать, когда леди смеется в твоем присутствии. Улыбнулся и на минуту забыл, где находится. Деревья, трава… весь мир куда-то уплыл, осталось только ее лицо, ее улыбка и ее губы, такие полные, такие розовые, так восхитительно изгибающиеся по краям.
В его теле проснулось легкое, пьянящее чувство. Не вожделение, даже не желание — их он узнавал безошибочно. Это чувство было совсем иным. Восторг? Предвкушение? Он не знал. Они всего лишь гуляли по парку. И все же, он не мог избавиться от предчувствия, что скоро случится что-то очень хорошее.
Превосходное ощущение.
— Думаю, мне нравится, когда меня спасают, — произнес он.
Они медленно двигались к Стенхопским воротам. Стояла прекрасная погода, мисс Уинслоу была очаровательна, а Оливия осталась далеко за пределами слышимости.
Чего еще мужчине ждать от летнего дня?
Кроме, разве что, собственно «дня». Себастьян взглянул на небо. На дворе явно до сих пор еще утро.
— Я должна извиниться за бабушку, — произнесла мисс Уинслоу. С большим чувством.
— Ай-ай-ай! Разве вы не знаете, что о таких вещах говорить не принято?
Она вздохнула.
— Правда? Даже извиниться нельзя?
— Ну разумеется, нет. — Он улыбнулся. — Вы должны сделать вид, будто ни о чем не подозреваете, и надеяться, что я тоже вряд ли что заметил.
Ее брови удивленно поползли вверх.
— Не заметили ее руки на своем… э-э…
Он отмахнулся, хотя по правде говоря, наслаждался ее смущением.
— Ничегошеньки не помню!
Мгновение ее лицо ровным счетом ничего не выражало, а потом она покачала головой.
— Лондонский свет ставит меня в тупик.
— В здешних обычаях и впрямь нет смысла, — согласился он.
— Взять хотя бы мой случай.
— Знаю. Просто безобразие. Но именно так здесь обстоят дела. Если мы с дядей отвернемся от вас… — тут он внимательно оглядел ее, пытаясь уловить хоть намек на разочарование на ее лице, — …никто другой вас тоже не захочет.
— Нет, это я понимаю, — ответила она. — По-моему, это чудовищная несправедливость…
— Согласен, — вставил он.
— …но я могу это понять. И все равно, мне кажется, о множестве разных нюансов я до сих пор и понятия не имею.
— О, без сомнения.
