В зале магистра Веллес ждала тишина, нарушаемая лишь его отчаянным стоном. Я понимала его горе и тревогу за ученика — ведь долг службы святому делу можно было перенести только до определенного возраста. Аго и Маринка появились не случайно: их интерес к миру призраков и чудес был столь амбиентным, что сложно было отказать....
– Наташ, ну в чем проблема? – растеряв инкубский яд, его голос по какой-то неведомой причине все еще мог звучать с этими сумасшедшими вибрациями. – Или что? Свободный я перестал быть таким интересным?
Я не отпрянула, но сейчас, со все еще пьяным от дурмана разумом, решила смело высказать все, что меня тревожило:"
"– Дело не в этом. Ты знаешь, как я к тебе отношусь. Это уже продолжается слишком долго – болезнь перешла в хроническую форму. Поэтому не хочу выпендриваться и скажу прямо. Я хочу быть с тобой.
– Люблю? – Он изогнул бровь. – Разве я хоть раз в этом признавался?
Я обреченно вздохнула, задрав глаза к темному небу. Произнесла, хотя у меня не было сил спорить еще и об этом:
– Хорошо, не признавался. Зато был готов похоронить себя в леднике рядом со мной. Разве слова что-то меняют?
– Тогда зачем мы их вообще произносим, Наташ? – его интонация сделалась еще более вкрадчивой. – Зачем ты даешь задний ход сейчас, когда мы оба уже в поступках показали, кто мы друг для друга? Я должен выбрать тебя столько же раз, сколько выбирал Кристину – тогда ты успокоишься? Ладно, погнали на этот квест: сегодня я выбираю тебя.
Он протянул руку к моему лицу, но я смогла ее мягко отодвинуть. Я не хотела строить из себя недотрогу – просто требовалось нечто такое, отчего сердце бы размякло и навсегда успокоилось.
– Дим, я хорошо знаю твой характер. Сейчас ты искренен. А завтра точно так же искренне переключишься на ту, кто подарит тебе статус в вахарнийском обществе.
Он наклонился ниже и произнес размеренно:
– Говорю честно, что пойду на что угодно, лишь бы вернуть свое поместье. Да хоть по очереди выщелкаю всех этих зажравшихся придурков, но свое верну.
