Автор
Вдохновленная идеей непростых отношений на кухне, автор рассказывает о жене, которая, словно по велению судьбы, ненадышенно обнаруживает себе сковородку для приготовления порционных блюд. Но это не просто предмет cookware — она становится символом тревожной измены, когда мужчина днем и ночью стремится обновить свой арсенал кухонных инструментов....
Эрнест тоже как-то смутился и поспешил освободить меня от внезапных объятий.
Мы поднялись и тут же отошли друг от друга на приличное расстояние.
— Так что вы там говорили про необычную подачу блюда? Надо как-то по особенному сервировать его? — среди тумана в голове я едва отыскала последнюю здравую мысль, за которую зацепилось мое сознание.
— Ах да, я хотел сказать, что стоимость блюда многократно возрастает, если с ним связана какая-то история. Комичная, а еще лучше, страшная, — Эрнест словно был рад тому, что я не стала обсуждать произошедшее и вернулась к последней безопасной теме, — теперь у тебя есть своя история про дуриман.
— А если у меня ничего такого не было в жизни? — спросила я, борясь с приступом головокружения.
— А на что же тебе фантазия? Придумай целую легенду про свое блюдо, и ты сможешь продать его в десять раз дороже, а очередь из желающих попробовать его именно в твоем исполнении будет такой, что ты сможешь прокормить и себя.
Я с сомнением посмотрела на шефа, который стал сыпать такими пафосными словами, и на всякий случай кивнула.
— Давай-ка ты сейчас пойдешь домой и отдохнешь под присмотром своего чешуйчатого друга, — предложил шеф, — а завтра утром мы подумаем, что можно будет тебе приготовить.
Он с сомнением покосился на вполне безобидный фрукт. А затем всунул мне в руки аквариум и почти выпроводил из ресторана.
— Ну каков фрукт! — возмутился Аркадий, когда мы оказались с ним на улице."
"— Ты про дуриман? Я не знала про то, что у меня на него реакция. А при его цене у меня вообще было мало шансов когда-нибудь узнать об этом, — ответила я фамильяру мысленно, чтобы не привлекать внимания прохожих.
— Да я про Кортелло твоего! Ишь, как ручонки распустил! Он же тебя всю облапал, пока ты падала! — в голосе Аркадия послышались какие-то нотки обиды и… ревности.
— Он не хотел, чтобы я на твердый пол грохнулась, — пожала плечами я, — ему не выгодно терять участника команды.
— Не думаю, что он с такой же нежностью стал бы того же Сладеля укладывать! — не унимался Аркадий.
