Автор
В холодной атмосфере гнетущего подслушивания слышится прикосновение скрежающей металла тюрьмы. Яростный парфюм мускуса и цедры растекается по каменным стеноам, отравляя воздух серой истерикой. Кровь в венах вскипает до самого предела, душа раскачивается между умиротворением и безнадежностью....
Промакивая живот и грудь, покидает ванную комнату:
— Все, я спать. Я с тобой вымотался.
— А я знаю, как тебя отвадить от меня, — семеню за Мироном.
— Да? И как же? — откидывает полотенце и ложится под одеяло, взбив подушку в черной шелковой наволочке.
— Измена, — стою перед кроватью, скрестив руки.
Ясное дело, что у меня совести не хватит так поступить, но укусить Мирона за больное место очень уж хочется.
— Я же тот, о ком ты говорила, — складывает ладони на груди и смеется. — Твой избранник? Я не только единственный, но и первый.
— Начнем с того, что я не выбирала тебя в мужья, ты сам выбрался.
— Ты так бесишься, потому что я тебе кольцо не подарил?
Вспыхиваю возмущением. В потаенных мечтах я представляла, как Мирон встает на одно колено и со словами о любви протягивает коробочку, но в данной ситуации кольцо никак не поможет. Возможно. Все зависит, как именно оно будет преподнесено.
— Вот оно что.
— Нет! — рявкаю я. — Не в кольце дело, а в отношении!
— Будет тебе кольцо, Софушка, — Мирон зевает и выключает ночник.
— Вот про это я и говорю!
— Хорошо, — включает ночник, садится, откинувшись на подушку, — какое кольцо ты хочешь? Из желтого, красного или белого золота? Или из платины?
— Не нужно мне кольцо! — топаю ногой и обхожу кровать и ныряю под одеяло. — Господи, заладил! Кольцо! Белое, красное, желтое!
— Мы еще не обсудили камушки, — меланхолично отзывается Мирон.
Закусываю подушку и ору в нее что есть силы. Мозг лопается, выпуская громкую истерику, злобу и бессилие перед Мироном.
— Успокоилась? — спрашивает Мирон, поглаживая меня по спине.
— Да, — пустым голосом отвечаю я.
— Мы можем поспать?
— Да.
— Отлично.
Свет гаснет, и Мирон обнимает меня:
— Это все из-за твоего интересного положения.
— Я не беременна, — сипло и хрипло отвечаю я.
— Я понимаю твой скептицизм, но Рамона никогда не ошибается, — горячо шепчет в шею.
— Может, это Анжела все-таки залетела?
— Да оставь ты эту уже суку в покое.
— Что, уже сердце не разбито? Любовь прошла, завяли помидоры?
— Может и не было этой любви, Софушка?
— А чего ты у меня спрашиваешь?
— Если бы ты вздумала вчера сходить к Васечке на стендап и потом за кулисами ему отдалась за его тупые и плоские шутки, — шипит Мирон в затылок, — то я бы этому Васечке член отрезал и ему же скормил.
