Автор
В холодной атмосфере гнетущего подслушивания слышится прикосновение скрежающей металла тюрьмы. Яростный парфюм мускуса и цедры растекается по каменным стеноам, отравляя воздух серой истерикой. Кровь в венах вскипает до самого предела, душа раскачивается между умиротворением и безнадежностью....
Я соскучилась по его незаметным игривым щипкам, поглаживаниям и нежностям.
Моя сказка закончилась “жили долго и счастливо”. И Мирон очень для этого постарался. Даже на место личной секретарши нанял матерую пожилую тетку из родственниц Марии Ивановны, чтобы я не взревновала его ненароком. Понятное дело, что периодически меня терзали нехорошие мысли, когда он задерживался на встречах, но реальных поводов для скандалов и истерик не давал.
Пусть с Ингой мы не стали близкими подругами: у нас ложились тихие и уважительные отношения без несправедливых претензий и обид, но она внезапно нашла родственную душу в моей маме.
Зато с кем я близко подружилась, так это с Елизаветой.
И так сложилось, что мы вместе с ней разродились вторыми двойнями в один день, в одном родильном доме. Она — двух мальчиков, Мстислава и Владимира, а я — девочек, Аглаю и Бажену.
Недавно до меня дошли слухи об Анжеле: в Испании она повстречала молодого гуру в теме осознанного просветления. Бывшая невеста Мирона, которая знатно потрепала мне нервы, с головой ушла в медитации, диеты, йогу и всепрощение. В общем, она нас с Мироном щедро простила, ведь без прощения в ней не откроется какая-то важная чакра. Думаю, что до открытия мозговой чакры ей еще очень и очень далеко.
Виталий однажды изъявил желание уволиться, когда Мирон в очередной раз застукал его с электронной сигаретой.
— В машине не куришь, при детях не дымишь, но все же советую бросить.
— Приму к сведению, — изумленно ответил тогда Виталий.
А потом взял и бросил. Через пару месяцев. Сказал, что потерял интерес.
