Автор
В холодной атмосфере гнетущего подслушивания слышится прикосновение скрежающей металла тюрьмы. Яростный парфюм мускуса и цедры растекается по каменным стеноам, отравляя воздух серой истерикой. Кровь в венах вскипает до самого предела, душа раскачивается между умиротворением и безнадежностью....
Поддаюсь минутной ностальгии, умиляюсь прохожим, что идут с открытыми ртами по тротуару, а затем начинаю нервничать. Машина притормаживает и ныряет под арку того самого здания, которое облюбовали модницы Москвы: в бывший флигель усадьбы Воронцовых-Раевских понатыкали бутики элитных брендов, чем опошлили исторический памятник. Помнится, я однажды гипнотизировала вывеску “Gucci”, поедая мороженое, и гадала, каково это — быть богатой и тратить огромные суммы на сумочку или ремень.
Виталий молча паркует машину у крыльца бутика, чей фасад из стекла и решетчатых рам ввергает в пучину отчаяния.
— Десять минут, — Мирон Львович выуживает из внутреннего кармана пиджака черную банковскую карту и протягивает мне.
— В каком смысле?
— В таком, чтобы вышла в приличном виде, Софушка, — снисходительно смотрит на меня. — У нас принят строгий дресс-код.
— Так меня выгонят оттуда, — недоуменно моргаю, игнорируя протянутую карту.
— Ясно, — Мирон Львович вздыхает и выскакивает из машины.
Обходит авто и открывает с моей стороны дверцу.
— Выпрыгивай.
— Не хочу.
— Считаю до трех. Один…
Сцепив зубы, выползаю из машины и следую за Мироном Львовичем, тоскливо шаркая тапочками. Распахивает стеклянную дверь, и я нехотя ныряю в просторное светлое помещение со стойками с выглаженной одеждой, и полками, на которых красуются туфли. Белые стены, высокие потолки и прожекторы на стальных перекладинах меня удручают модной и незатейливой сдержанностью. В воздухе витает тонкий аромат ванили и мяты.
— Доброго дня, — к нам выходит миловидная блондинка в узком платье пудрового цвета. — Чем могу помочь?
Виду не подает, что ее смутила моя пижама. Улыбка искренняя, глаза сияют и от нее веет уважением и дружелюбием.
— Девочку одеть, — Мирон Львович опускается на кожаный диванчик у выхода, одернув полы и строго добавляет, — за десять минут.
— А… — блондинка растерянно хлопает ресницами, а затем берет себя в руки и учтиво меня спрашивает, — а во что именно?
— Во что-нибудь приличное, — я издаю истеричный смешок.
— Хорошо, — девушка улыбается, — а повод? Свидание?
И косит заинтересованный взгляд на Мирона Львовича, который закидывает ногу на ногу и невозмутимо сверяется с наручными часами.
— Работа, — испуганно шепчу я. — Что-нибудь для офиса, — и повторяю, — приличное.
Руки дрожат и потеют. Девушка окидывает меня цепким взглядом, кивает и цокает каблучками прочь:
— А размер ноги?
— Тридцать шестой.
— Пройдемте в примерочную.
