– Вы видели эти данные самолично? Знаете, кто собирал их и обрабатывал? Вы летали на спутнике?
– Не летал, – признался Меркурьев.
– Но верите, хотя своими глазами не видели, – заключил Кант. – Отчего тогда вы не верите в то, что видите своими глазами?.. Отчего существование Полинезии кажется вам вернее, чем мое?
– Не знаю, – сказал Меркурьев. – В вас я не верю, потому что вас не может быть.
– Есть заблуждения, которые нельзя опровергнуть. Впрочем, мы утомляем фрейлейн. Что вы намеревались у меня узнать?
– Девушка, – начала Мура. – Ваш… коллега Фридрих Бессель говорил о девушке, которую нужно найти.
Кант немного подумал.
– Все же очень холодное утро сегодня, – проговорил он задумчиво. – Буря принесла с собой холод. Так часто бывает в наших краях.
Он не пошевелил и пальцем. Раздался легкий хлопок, потом треск, и пламя побежало по сухим поленьям в камине. Вспыхнуло сразу, весело и сильно, словно огонь только того и ждал.
– Я уже видел этот фокус, – пробормотал Меркурьев.
– Нам привычнее с огнем, – пояснил Кант. – Мы жили, а рядом горел огонь – свечи, камина или печки.
Он протянул к камину сухие ладошки.
– Итак, девушка, – продолжил он задумчиво. – Она здесь, и она хранительница дома. Видите ли, мои юные друзья, сей дом не просто помещение под крышей. Это обиталище. На этом месте дом был всегда. Он неоднократно перестраивался, но я запомнил его именно таким. И его нужно сохранить, чтобы не произошли фатальные и трагические изменения. Мы со своей стороны тоже прикладываем усилия, но этого мало. Вам также придется приложить.
– Мы бы приложили, – сказал Меркурьев. – Если бы знали к чему.
– Нужно найти хранительницу и оберег. Соединенные вместе, они выправят положение. Точнее, даже не положение, а некий наметившийся перекос.
– Я ничего не понял, – признался Меркурьев.
– Как ее найти? – спросила Мура.
– Положение хранительницы передается по наследству, – сообщил Кант, пожалуй, печально. – Это единственное, что я могу сказать. Ищите наследницу дома.
– Подождите, – перебил философа Меркурьев. – Наследницу? Дочь Захарыча, что ли?
– Но она живет в Москве уже тридцать лет!
– Откуда ты знаешь? – прошипела Мура.
– Оттуда, что Захарыч ее тоже ищет и найти не может.
– Она здесь, – сказал Кант. – Среди нас. Времени осталось маловато, и нужно спешить.
– Я в пятый раз слышу разговоры про то, что времени мало, – сердито заговорил Василий Васильевич. – Что это значит? Когда стрелки пробьют двенадцать, дом превратится в тыкву, а кучер в крысу?
– Примерно так, – согласился Кант. – Если в определенный момент наследница не заявит свои права, дом исчезнет сразу на всех осях – из времени и из пространства. Его обитатели погибнут.