За рулем из принципа не пью!..
– Сейчас принесут меню, а вы располагайтесь!..
Они уселись за самый красивый стол – круглый, у окна, скатерть с подбором, вокруг стулья с бархатными спинками.
Меркурьев мечтал тяпнуть водки и тер о джинсы замерзшие руки – грел, Мура оглядывалась по сторонам, Кристина радовалась, что они «попали», их «приняли» и будут кормить, а Саня удрученно смотрел в скатерть.
Стены были украшены фотографиями балерин и композиторов в резных антикварных рамках, торшеры горели не ярко, но и не слишком интимно, посуда за дверцами буфета переливалась и сверкала.
– Никогда здесь не был, – признался Василий Васильевич и перестал тереть руки.
– А зря, – откликнулся Саня. – Хорошее место. К нам когда с Москвы большие люди едут, мы их всегда тут селим. Культурно, глазу приятно. Самый центр опять же!
Он явно маялся и страдал, как раненый бегемот Ганс, и невозможно было понять, в чем дело. Кристина посматривала на него с сочувствием.
За ними внимательно и ненавязчиво ухаживали – то ли Сане положены были такие ухаживания, то ли здесь так ухаживали за всеми гостями.
Когда они заказали еду и Меркурьеву принесли водки в запотевшем графинчике, а девицам вишневой наливки, и все выпили, Кристина сказала, что пора.
– Че пора-то? – вдруг окрысился Саня. – Вот че пора?! Че ты понимаешь-то в моей жизни? А туда же, указания дает!
– Не хочешь, не говори ничего, – обиделась Кристина. – Поужинаем, да и разойдемся. Больно мне надо тебя уговаривать! Полдня уговариваю!
– Крыска, ты че? Не, ты не думай, это я не на тебя попер, тошно мне, вот и все.
– Вы что-то узнали о покойном друге? – вдруг спросила Мура. – Неприятное и неожиданное?
Саня, который не отрывал глаз от Кристины, моргнул и вперил взгляд в Муру.
– Эка, – сказал он в замешательстве. – Это как понимать? Крыска, ты уже насвистела, что ли?
Кристина и Мура возмутились одновременно:
– Ничего я не свистела!
– Я просто предположила!
Василий Васильевич следил за представлением с интересом.
– Короче, дело вот в чем, – начал Саня. – Приехал я, значит, в офис наш. Ванюшкиным последним делом заниматься, на тот свет его снаряжать. Крыска со мной приехала. Она по телефону названивала во всякие похоронные конторы, а я у него в кабинете засел. Надо было мне бумажонки посмотреть. Еще секретарша его там крутилась, то мне кофе предлагала, то чаю, то виски с колой! Насилу выгнал ее.
– Саня, говори, в чем дело, – велел Василий Васильевич. – Что за скандинавские саги!..
– Саго с детства терпеть ненавижу, – уныло поддержал Саня. – Самая отвратная каша!..
Невозможно было передать всем этим посторонним людям то, что он узнал о лучшем друге Ванюшке – рисковом и безбашенном пацане, первом кореше и надежном плече. Невозможно и неприятно!..