Уважения к закону я у тебя тоже не наблюдаю…
– Подведем итог? – вздохнула я, чтоб Агатка не особенно увлекалась и переходила к существу вопроса.
– Запретить тебе искать убийцу – пустое дело. Начнешь хитрить и непременно угодишь в переплет. Если я буду в курсе, хотя бы смогу вовремя вмешаться.
– Премного благодарна. Это все?
– Нет, не все. – Она помялась, вроде бы подбирая слова, что было ей совсем не свойственно. – Короче, ты можешь встречаться с кем угодно. Вчера я вела себя как обманутая белошвейка, а теперь стыжусь. Свидетельство о собственности на Берсеньева я не получала, он мне не муж и даже не любовник. Любой поворот судьбы я приму с благодарностью, только бы тебя больше по башке не били.
– Зря ты, сестрица, – усмехнулась я. – Временами и я говорю правду. Сейчас как раз такой случай. Берсеньеву пришла охота поиграть в сыщики, а я собака-компаньон.
– Что за странные фантазии, – вновь удивилась Агатка нелепой прихоти Берсеньева. – Приходится признать, в мужиках я ни черта не понимаю. А ты?
– Тебе бы пора. Все-таки четыре раза замужем… Большая просьба: сообщай мне о ваших затеях, дабы лишить семью, и главное – папу, весьма неприятных сюрпризов. Заметано? Кстати, ты вполне можешь думать, что мною движет любопытство, и я испытываю нездоровое возбуждение от рассказов о Берсеньеве.
– Конечно. Ну а теперь иди… куда-нибудь.
Я отправилась не куда-нибудь, а за свой стол и попыталась работать. Но мысли мои, как обычно, были далеки от адвокатской деятельности. Агатка благородно жертвует своим счастьем ради моего… Да вот беда, счастьем там и не пахнет. Надо прекратить все это… Данное желание крепло с каждой минутой, и уже через полчаса я звонила Одинцову.
– Слушаю вас, – откликнулся он.
– Геннадий Владимирович, – бодро начала я. – Я вынуждена отказаться от наших договоренностей.
– Почему? – спросил он испуганно.
– Есть уверенность, что ваша жена погибла в результате неудавшегося ограбления.
– Вы хотите сказать… если убийцу и найдут, то по чистой случайности, так?
– Я хочу сказать, что профессионалы справятся с этим куда лучше. Извините.
– Извините, – повторила я и повесила трубку. Легче мне от этого разговора не стало, и все же я считала, что поступила правильно.
Следующим был Берсеньев.
– Я аннулирую наше соглашение о совместной деятельности, – сказала я.
– Что так? – хмыкнул Сергей Львович.
– Мне не нравятся трупы…
– Да ну? Значит, в квартире тебя поджидала сестрица, а не кто-то из твоих мужиков-страдальцев? Тачку мою углядела? Слушай, а давай я ее на ужин приглашу? Сестрица твоя подобреет…
– Катись, – сказала я, дала отбой, потом подхватила толстенную папку с бумагами и грохнула об стол, скроив зверскую рожу.