Невиданной твердости мужчина, даже во хмелю на ногах устоит. Димка пододвинул мне стакан.
– Выпьешь? – спросил ласково.
– Давай. Все равно страдать.
Чем закончились посиделки на моей кухне, начисто стерлось из памяти. В себя я пришла в десять утра в приятном одиночестве. На полу еще одна бутылка минералки и горсть таблеток в блюдечке. Я тут же сунула их в рот и запила водой. Не полегчало.
В кухне царил образцовый порядок. Никаких следов ночной пьянки, даже запах сигарет почти выветрился, створка окна распахнута настежь.
– Ой, как нехорошо, – простонала я, имея в виду свою многострадальную голову. Забралась в ванну, включив холодный душ. Зубы клацали, в мозгах не прояснялось.
Тут начали трезвонить телефоны, сначала домашний, потом мобильный. К пятому по счету звонку я успела покинуть ванную. Звонила Агатка.
– У меня сейчас Димка был, – начала она без предисловий. – Глаза стеклянные, и перегаром за версту прет. Сказал, что ты заболела и на работу идти не можешь. А на крыльце Берсеньев стоял, явно тяготясь прямохождением, держался за перила, чтоб с лестницы на заднице не съехать. Все новые и новые грани открываются в человеке.
– Он алкоголик-тихушник и тебе не пара.
– С тобой-то что? Какая хвороба тебя скрутила? Или она у вас одна на троих?
– К обеду буду на работе, – буркнула я и добавила с сомнением: – Может быть…
– Где вас черт свел? Я не ваш с Берсеньевым дуэт имею в виду, а трио…
– Я не готова сейчас ответить на этот вопрос, – честно призналась я.
– На работу можешь не спешить, тебя тут все равно никто не ждет.
Она отключилась, а я побрела к дивану.
На работу я в тот день, конечно, не пошла. Выбиралась в кухню, чтобы воды попить, пытаясь унять разбушевавшийся желудок. Зато и черных мыслей не наблюдалось, если честно, всех остальных тоже. Я рассчитывала, что диван мне покинуть сегодня так и не придется и дневной сон плавно перетечет в ночной, однако судьба рассудила иначе. Сначала позвонил Димка.
– Ты как? – спросил хрипло, в голосе страдание. Крепла уверенность, что ему сейчас ничуть не лучше, чем мне.
– Нормально, – соврала я, лишь бы от него отвязаться.
– Берсеньев, кстати, отличный мужик. Правду говорят, пока с человеком не выпьешь, как следует его не узнаешь. Раньше он мне казался мутным типом с манией величия. А теперь…
– Вот и любите друг друга, – посоветовала я.
– Кончай, – обиделся Димка. – Он не баба, чтоб его любить. Ты ж понимаешь, о чем я…
– Ты с какой стати вчера приперся? – решила я отвлечься от достоинств Берсеньева.
– А просто так уже нельзя? На самом деле я хотел… теперь уже неважно.
Через минуту удалось с ним проститься, только я вздохнула с облегчением, как позвонили в дверь.