– Она захлопнула дверь, оставляя за собой последнее слово.
– У вас сложный характер, – сказал Тихвин, но в его голосе звучало одобрение.
– Этот Лосев – типичный неандерталец.
– Только не скажите это ему в лицо.
– И что меня остановит? – холодно спросила Лионелла и, разгладив ладонями блузку, вздохнула: – Курить хочу.
– Сигареты предложить не могу.
– Простите за банальность, детская присказка – кто не курит и не пьет, тот здоровеньким помрет.
– В свое оправдание замечу: алкоголь в моей жизни присутствует, – улыбнулся Тихвин.
– В таком случае здоровеньким точно не помрете, – заметила Лионелла и направилась в свою комнату, нашла сигарету, вставила в мундштук и закурила.
За ее спиной раздался голос Тихвина:
– О чем это вы? – Лионелла обернулась на голос.
– Прошу прощения, но здесь было открыто. – Он остановился в дверях.
– Проходите, – пригласила она.
– Курите красиво. Очень по-женски. Я бы сказал: изысканно.
– Чем все это закончится?.. – вздохнула Лионелла и подошла к окну.
Тихвин тоже подошел и облокотился на подоконник:
– Как не бояться? Я обронила в лесу перчатку, и Лосев решил, что я причастна к убийству.
Тихвин склонил голову на плечо, чтобы лучше видеть ее лицо:
– Если пожелаете, я решу эту проблему.
– Как? – медленно выпустив дым, Лионелла прикрыла веки.
– Пойду и заберу у него перчатку.
– Что за вздор! – возмутилась Лионелла. – Так он вам и отдал! Это – улика.
– Отдаст, – пообещал Тихвин и мягким шагом направился к двери:
– Стойте! – крикнула Лионелла. – Не втягивайте меня в эту историю.
– Пусть все идет своим чередом.
– Глупо, – сказал Тихвин и вернулся обратно.
– Мне нечего бояться. Я ни в чем не виновата. – Лионелла оценивающе смерила его взглядом. – Чего это вы разгусарились? Рассчитываете произвести впечатление?
Тихвин уверенно кивнул:
– Зря. – Она потушила сигарету и закончила мысль: – Вы не в моем вкусе.
В течение дня Лионелла несколько раз звонила мужу, но его телефон был вне зоны доступа. Вероятно, Лев был еще в самолете. К ужину она решилась выйти из комнаты. Есть не хотелось, но сидеть взаперти, как будто она действительно виновата в смерти Бирюковой, было гадко.
Как выяснилось, «взаперти» сидела не только она: зал столовой оказался наполовину пустым.
Заметив Максима Стрешнева, Лионелла подсела к нему:
– Честно? – Он спрятал глаза.
– Естественно, – манерно проговорила она с отчаянным куражом, который бывает только тогда, когда совсем безнадежно.
– У меня такое чувство, словно я предал тебя.
– Сильно сказано. – Лионелла облокотилась на стол, ловя его взгляд.
– Сегодня утром в разговоре с Лосевым я проговорился о твоей вечерней прогулке.
– И что в этом такого? Я сама ему об этом сказала.