Услышал господь наши молитвы, разверзлись небеса, грянула молния, и на вершине холма она появилась! Волосы по ветру летят, меч над головой подняла, гикнула, и весь отряд за спиной ее выстроился. Глядь – и понеслась она на коне, врезалась в гущу врагов.
– Спасла она тебя, что ли?…
– Подъехала на коне, вытерла об порты свой кровавый меч, окинула оком бранное поле… С тех самых пор ей и служу.
– Да правда ли это? – Савоська заподозрил деда в подвохе.
– Правду говорю. Кабы не она, лежал бы в сырой земле. – Перекрестившись, Кондрат набросил на паренька лошадиную попону: – Спи, глуздырь, не попурхивай!
Через минуту мальчишка уже сопел и чмокал во сне. Кондрат поворошил в очаге уголья, и они заиграли багряными всполохами. С улицы донеслись шаги, и вместе с холодным воздухом в землянке появилась Варвара. Первым делом села к очагу. Протянула озябшие руки, огляделась:
– Остыла уж… Надо б согреть.
– Так давай! – Она схватила чугунок, нашла среди немудреного скарба деревянную ложку. – Хлеба давай!
Глядя, как она ест, Кондрат тихо спросил:
– Засаду хотят делать.
– Что хотят – известное дело. Где? Не сказали?
– На шляху, как в грамотке писано?
– Обоз пойдет по шляху. Стало быть, засаду сладят рядом, в лесу.
– Когда выйдет обоз?
– Во второй день седьмицы. Обоз уже прибыл в Новьгород.
– Как узнала? От кого?
– В Немецкий двор ходила, у гридницы под дверью стояла.
– Неужто по-русски говорили? – удивился Кондрат.
– Боярин был среди них русский – Иудушка-предатель. Ему переводили, а вышло, что мне.
– Вернулась, и слава богу…
– Нож у гридницы обронила. Ножа жалко.
– Невелика потеря! Дам тебе новый. Есть у меня такой же, ганзейский, с резной рукояткой. В точности твой.
– К своему привыкла, будто к руке прирос. Хоть возвращайся!
– Ложись лучше спать. – Кондрат кинул на сено тулуп. – Вон, подле Савоськи, он теплый.
Сам Кондрат улегся на лавку. Немного погодя поднял голову:
– На Черном озере будем первыми.
– Не лучше ли гонца к князю Олексе отправить? Передать: дескать, сговорилась новгородская немчура с Орденом. Татьбу намечают – отбить обоз с выкупом собираются.
– Как довериться ему, коли не знаю? Как гонца встретит? Разбойник, скажет, нет ему веры. Нет, Кондарат. С крестоносцами у меня свои счеты, не хочу делить с князем обозы наемников и их лошадей.
– Как знаешь… – Кондрат тихо вздохнул. – Трудно будет сговориться с нашими мужиками.
– Насильно не погоню. Кто не схочет, пусть остается.
Утром в землянке собрались отрядные десятники – всего семь человек. Кондрат уже часа два как разжег огонь в очаге, в землянке установился тяжкий дух грязного тела, прелой овчины и сырого сукна.
В ответ на слова Варвары один десятник сказал:
– Не наше это дело, а княжье.
– Насильно не погоню. Стыдно не помочь.