– В таких случаях говорят: высокие отношения.
В разговор вмешался Кирилл:
– Сбавь обороты, Машка. Сейчас не морализировать нужно, а придумать, как его вытащить.
– Что-то я не пойму… – Она строго посмотрела на Ольшанского. – Вы-то как встретились?
– Максим приехал ко мне и все рассказал.
– А разве вы знакомы? – удивилась Лионелла.
На что Кирилл ответил:
– Как будто не знаешь, что Москва – большая деревня. Тысячу лет в одной тусовке тусуемся.
– Послушай, – Лионелла обратилась к Максиму, – я не понимаю… Если той ночью ты не пришел в эллинг, зачем Юрий Друзь поплыл в «Рыбачий»?
Стрешнев помотал головой:
– Не знаю. Может, еще кого-то повез?
– К тому времени все наши уехали.
– Мне трудно объяснить.
– Ну хорошо… – Лионелла взглянула на часы. – Мне пора на съемку.
– В «Мосфильме» снимаемся? – Стрешнев поднялся с дивана. – Как же без меня? Может, и мне?
– Нет, Максим. Тебе лучше остаться здесь.
– Какой в этом смысл? Рано или поздно найдут.
– Давай так: я разведаю обстановку, потом все расскажу тебе. После этого мы все втроем сядем и решим, что делать дальше.
– Главное, чтобы твой муж не решил, что ты бегаешь ко мне на свидания.
Лионелла вышла из комнаты, спустилась вниз и поспешила к своей машине.
На съемочной площадке царило уныние. В построенных декорациях – землянке разбойничьего лагеря и княжеских палатах – отсняли несколько дублей с Лионеллой и второстепенными героями. Дублерша Бирюковой стояла в кадре то вполуоборот, то спиной. Лионелла старалась не смотреть на ее сарафан, в котором видела мертвую Бирюкову.
Максиму Стрешневу дублера не искали. Какой в этом смысл? Искать дублера главному герою было бы глупо. Дело шло к тому, чтобы переснимать полфильма с другим исполнителем.
Режиссер Виктор Карлович Комиссаров сидел позади камеры и мрачно наблюдал за тем, что творится в кадре. Делал замечания и раздражался по всякому поводу. В конце концов разразился истерикой:
– У нас – съемочный график! Понимаете?! Что за бессмысленные хождения в кадре? Играть надо! Знаете, что это такое? Или уже забыли?!
Что-то в этом роде он сказал и Лионелле. Она простила Комиссарова, понимая, какой груз ответственности лежит на плечах режиссера.
В перерыве Лионелла села на стул рядом со звукооператорским пультом. Вениамин Волков что-то увлеченно слушал в наушниках. На его лице блуждала улыбка. Понаблюдав, Лионелла помахала перед его носом рукой:
Вениамин снял наушники:
– Упаси боже! Исключительно звуки природы.
От нечего делать она спросила:
– Откуда все берется? Есть звуковой фонд?
– И это тоже. Но в основном сам пишу. Треск костра, звук набежавшей волны, шорох листвы. Многим кажется, что это обыденные вещи, а для меня – симфония звуков. Так говорит природа. Разве не удивительно?
– Ты – поэт.