Тут двустворчатые двери распахнулись и в гостиную влетела Кристина по прозвищу Мышь.
С разгону она промчалась прямо на середину комнаты и замерла возле стола вещуньи.
Все повернулись в ее сторону.
– Что такое? – пробормотал Виктор Захарович и переглянулся с Меркурьевым.
– Кольцо, – выговорила Кристина, и лицо у нее задрожало. – Мое кольцо. Изумруд. Он пропал. Я все обыскала, его нет.
Кто-то вскрикнул, а Меркурьев вскочил с места.
Вскрикнула Антипия. Теперь она закрывала рот обеими руками, в глазах у нее был ужас.
– Это плохо, – проговорила она словно через силу, отняв от губ руки. – Это очень плохо!.. Вы даже не можете себе представить!..
Глаза у нее загорелись, под стать нарисованной на лбу точке, и трехглазое помертвевшее лицо показалось Меркурьеву жуткой маской.
– Его никто не мог взять, – продолжала вещунья. – Его охраняют.
– Кто? – спросил Стас насмешливо. – Дух Канта?
Антипия оглянулась на него и всеми тремя глазами уставилась на Кристину.
– Ты… хорошо искала? Может, оно не пропало?
Кристина боком села за ее стол и махнула рукой:
– Да я все осмотрела, даже ванную! Оно у меня всегда на одном месте лежит, на тумбочке, рядом с кроватью. И дома так же лежит, всегда с правой стороны!
– Может, с руки обронила? – осторожно предположил Виктор Захарович, на которого свалилась новая неприятность, средь бела дня драгоценное кольцо пропало! – И не заметила?
– Я его сняла, – сказала Кристина. – Я на ночь его снимаю, оно слишком большое. И положила на столик. Утром умываюсь, собираюсь и надеваю кольцо. Всегда. Каждый день с тех пор, как мне исполнилось восемнадцать лет.
– Почему восемнадцать лет? – спросил Василий Васильевич.
– Потому что так положено, – сказала Кристина горестно и обвела всех умоляющим взглядом. – Оно не может пропасть, правда. Если кто взял, отдайте. С ним лучше не связываться, правда.
– Что ты заладила: правда, правда, – в сердцах сказала Софья. – Мало ли, сунула куда-нибудь. Ну а если украли, выходит, здесь притон какой-то, а не гостиница!
– Час от часу не легче, – пробормотала Нинель Федоровна и аккуратно поставила на сервировочный столик медный кофейник, из которого разливала какао. – Виктор Захарович, вызывай полицейских.
– Нет! – на этот раз вскрикнула Кристина.
Она тяжело задышала, глаза налились слезами.
– Никаких полицейских, – выговорила она. – Ни за что на свете!
– Так если украли!..
Нинель Федоровна, стаскивая шелковые перчатки, на этот раз желтые, подошла и осторожно погладила ее по голове.