Ранняя весна пленяет город золотистым нарядом вдаль Волги, где набережные блеснут отражением разноцветных ярмарочных лавок. Здесь ждет Кассандра, рыжеволосая дама с белыми бакенбардами и шевелюрой столько лет, сколько она помнит. Антон Долгополов, старый детективный кейс в жизни, приходит рассчитывать долги, а Кассандра — загадка, вокруг которой веет таинственность и магия....
Во время чаепития детектив тактично расспрашивала пожилую женщину о ее жизни в доме Горских, о взаимоотношениях между хозяевами, об их знакомых и друзьях. Постепенно дошли до соседей.
– Вас в момент убийства Анастасии не было в городе, – проговорила Мирослава, – но, может быть, вы уже знаете, что Анастасию обнаружила Серафима Соколова.
– Да, – кивнула Коровкина, – Сима живет на шестом этаже.
– Она часто к вам по-соседски захаживала?
– Не ко мне! К Юлиану.
– Они дружили?
– Ну что вы! – отмахнулась женщина. – Юлиан уже взрослый парень, а Сима еще ребенок.
– Но зачем-то она к нему приходила.
– Приходила, когда у нее что-то с домашними заданиями не получалось. Сима – девочка старательная, но сейчас детей так нагружают в школе! И далеко не каждый сам может разобраться. Родители тоже Симе помочь не могли, они сами ни бум-бум.
– А Юлиан помогал?
– Конечно! Он хоть и в институте учится, но школьные уроки забыть еще не успел. Да Сима и не злоупотребляла, приходила нечасто. А когда приходила, сидела тихо, глаз с Юлиана не сводила, буквально в рот ему смотрела.
– Ее бабушка сказала, что Серафима в больнице с матерью, – осторожно проговорила Мирослава.
– Да. Она, бедная, и не знает, что Юлиана нашего задержали.
– Как, то есть, не знает?
– Кто же ей скажет?
– Бабушка.
– Не станет она Симу расстраивать, тем более что она в больнице с матерью.
– Но рано или поздно девочка все узнает.
– Лучше поздно, когда найдется настоящий убийца и нашего Юлиана отпустят.
– Найду, обязательно найду. – Ей казалось, что она уже знала имя убийцы, и от этого осознания у нее щемило сердце. – Авдотья Ивановна, – спросила она, – с вами разговаривал следователь?
– Нет, – покачала головой Коровкина.
– Почему?
– Неинтересна я ему. Меня же не было в тот день в квартире, вот он и думает, что я ничем помочь следствию не могу.
– А вы можете?
– Сама не знаю.
– Положа руку на сердце, скажите мне, Настя приставала к Юлиану?
– Было дело, – вздохнула женщина. – Она, конечно, при мне своих чувств к нему не выказывала, хоронилась. Но ведь, когда живешь в одном доме, шила в мешке не утаишь, глаза-то у меня не завязаны.
– А у Вадима Евгеньевича вроде как завязаны? – спросила Мирослава.
– Он их себе сам завязал! – невольно вырвалось у Авдотьи Ивановны.