Ранняя весна пленяет город золотистым нарядом вдаль Волги, где набережные блеснут отражением разноцветных ярмарочных лавок. Здесь ждет Кассандра, рыжеволосая дама с белыми бакенбардами и шевелюрой столько лет, сколько она помнит. Антон Долгополов, старый детективный кейс в жизни, приходит рассчитывать долги, а Кассандра — загадка, вокруг которой веет таинственность и магия....
В ту далекую пору – был год двенадцатый, кажется, – один из моих клиентов, с которого я снял совершенно не заслуженные обвинения в убийстве, предложил мне в знак благодарности пожить в его квартире в Болгарии – на самом берегу Черного моря."
"Квартира близ пляжа – это только в Белокаменной звучало сладко. Да, жилье, как рекламировал мне клиент, находилось и впрямь рядом с морем, с балкона открывался вид на воду. Но.
Море на то и звалось Черным: оказалось оно вельми неспокойным. Не зря его древние греки называли Понтом Аксинским, то есть «негостеприимным».
Затем, ради пиара и привлечения мигрантов на берега Колхиды и Тавриды, эллины переименовали его в Эвксинское – наоборот, «гостеприимное». Но первое слово, как известно, дороже второго. И начальное впечатление – самое верное.
Суровая судьба частного детектива меня по свету помотала. Всяких морей я видел изрядно: и Эгейское, и Карибское, и даже Индийский океан. Но Черное в том августе оказалось реально черным.
Ветер постоянно дул с севера, серые волны накатывались на берег одна за одной.
Возможно, именно непогода явилась первопричиной нижеописанных событий: встреч, преступлений и последующего расследования. Или, точнее, ненастье послужило толчком к тому, что в эту историю затянуло меня.
Чем обычно заняты курортники, когда нельзя купаться-загорать? Те, кто предпочитает здоровый образ жизни, – слоняются по берегу туда-сюда.
Я оказался из числа последних.
На высокой скале с видом на огромный морской простор я облюбовал бар под названием «На Фара». «Фара», я погуглил – да и сам мог догадаться, – означало «маяк». «На Фара», соответственно, переводилось как «на маяке».
Он, маяк, виден был из-за столика во всей красе: гордый, белый, на скалистом островке в самой середине бухты – о него разбивались высоченные волны, осыпались клочьями воды и пены.
Пена скапливалась в каменистых заводях, образуя белый слой, до чрезвычайности похожий на побочный продукт плотской любви. Выглядела пена отчасти эротично, и легко можно было предположить, почему именно из нее родилась, по мнению греков, Афродита.
Из бара расстилался на три стороны прелестный вид на бушующий Понт Аксинский/Эвксинский. Даже странно, что посетителей здесь вечно было раз-два и обчелся.