Ранняя весна пленяет город золотистым нарядом вдаль Волги, где набережные блеснут отражением разноцветных ярмарочных лавок. Здесь ждет Кассандра, рыжеволосая дама с белыми бакенбардами и шевелюрой столько лет, сколько она помнит. Антон Долгополов, старый детективный кейс в жизни, приходит рассчитывать долги, а Кассандра — загадка, вокруг которой веет таинственность и магия....
А Пашкина детдомовская жизнь, по его словам, состояла из сплошных увлекательных приключений. У Пашки такой характер: ему все интересно, он никогда не унывает и не сдается.
Пашка ее предложение вспомнить бурное прошлое встретил с обычным своим энтузиазмом – и вот они здесь. Где, где – в борозде…
– Людк, а Людк? – Пашка встал над хохочущей женой – руки в боки, интонации – как у вредной тетки из старого кино. – Чего удумала? А ну, вставай!
– Я вам тут не Людк, а Людмила Ивановна! – Она встала, отряхнула джинсы.
– Милк, а Милк!
– Тьфу на тебя, Пашка! Милк – это еще хуже, чем Людк: ты будто зовешь потерявшуюся на альпийских лугах сиреневую корову! – Людмила снова захохотала.
– Так, жена, я не понял, что за несвоевременный ржач? – Пашка сделал строгое лицо, даже пальцем погрозил. – Я тебя на дело взял, а ты тут балаган устраиваешь. Шагай давай, недалеко идти осталось. Тут картошка, ее еще рано копать, а вот там, впереди, – морковочка. Ум-м-м! Молоденькая, сладкая, хрустящая – пальчики оближешь!
– Мы ж не будем ее прямо здесь есть, немытую? Грязные пальчики облизывая? – Людмила заволновалась, но послушно пошла за мужем в кромешную темень.
Набеги на поля со вкусной морковкой, капустой и прочими дарами природы детдомовская банда Пашки всегда совершала под покровом ночи. Они не нарушили традицию.
– Людк, ты что-то капризная очень. У тебя, наверное, недостаток родного чернозема в организме… – начал было Пашка – и осекся.
Присел, потянул вниз Людмилу.
В кромешной тьме со скрипом образовался светящийся прямоугольник, на его фоне нарисовалась фигура с палкой, если не с берданкой.
– Кто тут шляется? А ну, геть отсюда, бисовы души! Стрельну солью – неделю сидеть не сможете! – пригрозил прокуренный хриплый голос.
– Стрельнет? Он может? – испугалась Людмила.
– Не знаю, прежде тут такого грозного сторожа не было, – шепотом ответил Пашка. – Сиди здесь, я сейчас… – и ловко уполз в темноту.
С минуту Людмила сидела на корточках в родном черноземе, обмирая со страху и слушая ругань и кашель хрипатого.
– На, держи! – В руки ей ткнулся пышный ворох остро пахнущей зелени.
– Паш, это что, цветы? – Людмила растрогалась.
– Ты что, Людк? Стал бы я дарить любимой жене какие-то цветы. Это морковка! – Добычливый муж потряс зеленый ворох, и под ним закачались оранжевые сосульки. – Ты полюбуйся, какая – высший сорт! В магазине такую не купишь.