По хмурому улице тусклым морозным светом мерцала ожившая в кольце ледяных облаков ночная картина старого города, где мир скрытый под глыбами снега был не менее загадочен и тревожен, чем видимая жизнь внутри теплых домиков. Здесь силуэт подоткнувшего мертвую руку женщины и пара мужчин в синих куртках, борясь за способность переместить тело на крых.
– Судя по тому, что ты мне рассказала, здесь действительно что-то искали. Хорошо, если тебя с кем-то спутали и теперь, возможно, уже поняли это. Но если нет, тебе надо бы вспомнить, что такого ценного могло быть в твоей квартире.
– Сережа, да ничего! Разве что мои старые пластинки, записи музыкантов с мировым именем…
Они целый день убирались, расставляли книги и альбомы по полкам, подметали крупу с пола, мыли полы.
– Почему ты не позвонила мне раньше?
Прошла неделя. Вики все эти дни не было – она давала матер-классы в Петербурге. И никто не мог помешать Таиному счастью.
Как-то после ужина они сидели, обнявшись, на диване, по телевизору шли новости. Голова Таи лежала на плече Сергея.
Здесь, в ее квартире, он показался ей уже более реальным, чем там, в поезде. Он был высоким, статным мужчиной, каким-то энергичным, собранным, он все умел, и каждое его движение было наполнено смыслом и каким-то житейским опытом. Военный!
– Я же не знала, что у тебя нет жены, семьи… Я придумала тебе целую жизнь в окружении семьи… детей…
– Да нет у меня никого.
– Но почему? Ты никогда не был женат?
– Почему? Был. Да только моя жена была очень молода и не смогла жить в тех тяжелых условиях…
– А ты где вообще живешь-то? Я так и не поняла…
– Далеко отсюда, станция Степь, двести километров от Читы. Военный городок. Его закрывали, и жить там было просто невозможно, но сейчас его восстанавливают, мы строим аэродром, приехали строители, сейчас активно ведутся работы… Мощнейшая стройка!
– А ты? Что там делаешь?
– Я вроде бы старожил, работаю, организую работу, там взлетная полоса длиной три километра, а шириной – сорок четыре метра!
– А жена твоя… Она тебе не пишет? Вы с ней окончательно расстались?"
"– Какая жена! Мы были женаты всего месяц! Она прокляла все, в том числе и меня, и уехала… Много лет уж прошло. Но я не осуждаю ее. Она не могла в тазике мыться, печку топить дровами. Мы жили в маленьком деревянном домике, и я сутками пропадал в казарме, служил, короче. Да что мы сейчас об этом? Это моя жизнь, и, к сожалению, я не могу туда никого позвать… Никто не выдержит.
Тая почувствовала, как щеки ее запылали. Значит, он ее не позовет с собой. Не любит.
– А ты… ты мог бы остаться здесь, в Москве, со мной? У меня не тазик, а ванна, горячая вода, и печку не надо топить дровами…
Он улыбнулся, потерся щекой о ее щеку.
– Господи, Тая, как же я рад, что здесь, с тобой… Понимаешь, ну не могу я бросить все там. Без меня там ребятам будет трудно.
