По хмурому улице тусклым морозным светом мерцала ожившая в кольце ледяных облаков ночная картина старого города, где мир скрытый под глыбами снега был не менее загадочен и тревожен, чем видимая жизнь внутри теплых домиков. Здесь силуэт подоткнувшего мертвую руку женщины и пара мужчин в синих куртках, борясь за способность переместить тело на крых....
Цены в «Буррато», конечно, кусались и мало соответствовали ее «ментовской» зарплате, но было действительно очень вкусно. Она вспомнила приглушенный свет ламп, тихую ненавязчивую музыку, сырный мешочек на ароматных томатах черри с рукколой и сглотнула. В ресторан хотелось уже невыносимо. Но незнакомец…
Ася снова внимательно осмотрела его с ног до головы. Выглядел Ровенский вполне прилично: чисто выбритый, аккуратно подстриженный, зрачки не сужены, белки глаз не желтые, пахнет дорогим парфюмом, но ненавязчиво, одежда качественная и очень чистая.
– А знаете, я пойду с вами сегодня в ресторан, – наконец приняла решение Ася. – Вы сможете за мной заехать в восемь часов вечера?
– Диктуйте адрес.
Ровенский уехал, и Ася понесла цветы в патрульную машину. Возвращаясь обратно, она наткнулась на хмурый, полный внутренней боли взгляд Ромки. Тот смотрел как щенок, которого только что пнули тяжелым ботинком.
– Что? Тебе не нравится, что я согласилась пойти в ресторан? – отрывисто спросила она, понимая, что вот-вот сорвется, перейдет на крик.
Ромка отрицательно покачал своей лобастой головой. И в этом он был похож на неуклюжего смешного щенка.
– Нет, мне не может нравиться или не нравиться любое твое решение, – сказал он.
– А что тогда тебе не нравится? – Ася хорошо различала интонационные ударения во фразах.
– Мне не нравится, что этот человек может тебя обидеть.
– А с чего ты это взял? – Ася не выдержала и рассмеялась, вся ее злость куда-то улетучилась, словно и не было ее. – Ты разделяешь предубеждение, что все богатые молодые люди – гады и сволочи?
– Нет, я чужд стереотипов. Среди богатых людей, так же как среди бедных, встречаются отъявленные мерзавцы и порядочные люди.
– Но конкретно этого представителя высшего общества ты заранее считаешь отъявленным мерзавцем, – уточнила Ася.
– Я не могу быть в этом уверен, но он мне не нравится.
– А мне он нравится, – сообщила Ася, глядя прямо в несчастное Ромкино лицо. Говорила она так скорее из вредности. Константин Ровенский на самом деле не вызывал у нее никакого чувства, кроме любопытства.
