По хмурому улице тусклым морозным светом мерцала ожившая в кольце ледяных облаков ночная картина старого города, где мир скрытый под глыбами снега был не менее загадочен и тревожен, чем видимая жизнь внутри теплых домиков. Здесь силуэт подоткнувшего мертвую руку женщины и пара мужчин в синих куртках, борясь за способность переместить тело на крых....
Кто заходил к Сиротину? Кто оставил след на ковре? Кто поставил машину на его место? Кто слышал, что сигнализация то и дело срабатывала? Про эту сигнализацию говорят все, но, выходит, никто ее не слышал?!
Как все это собрать в единое целое? Имеет отношение гибель Сиротина к увольнению Осипова или не имеет?
Если Сиротин погиб случайно, по глупости, а предполагается, что он именно так и погиб, почему никто не признается, что заходил к нему в кабинет?! Но ведь кто-то же заходил?!
Сидеть в кабинете не было никаких сил, да еще телефон все время попадался на глаза, словно напоминал о том, что Волков собирался позвонить Юле, но струсил, и Павел, прикрыв телефон осиповским заявлением, вышел из кабинета.
Идти ему было некуда, и он пошел на лестницу. Покурить, что ли, там?..
Дверь в комнату, где сидели Денис Усков и две барышни, была открыта, и Волков завернул туда. В конце концов, Ускова он еще «не опрашивал», так это называется в детективных романах?
Барышень не было. Денис сказал, что они ушли в переговорную наряжать елку и развешивать гирлянды.
– Павел Николаевич, я отчет-то дописал. И что теперь с ним делать? Кому его нести? Вам?
– Давайте мне.
– А кто теперь… на место Николая Ивановича?
Ох-хо-хо… Вот еще вопрос, на который нет ответа.
– Я пока не думал, Денис. Не знаю, честно.
– А похороны когда?
Этого Волков тоже не знал. Он даже думать про похороны не хотел, хоть понимал, что придется.
– Денис, вы вчера вечером никуда не выходили?
Усков посмотрел с беспокойством. Должно быть, такого рода вопросы следует задавать как-то законспирированно, иносказательно, маскируя свои подозрения и сыщицкий интерес, но Волков ничего этого делать не умел.
– Н-нет, не выходил. А что такое, Павел Николаевич?
– Когда сигнализация на машине Сиротина срабатывала, слышали?
– Слышал.
Ну, слава богу, хоть один слышал!
– Это когда было? Днем или вечером?
– Вечером, Павел Николаевич.
– Каждые пять минут? – переспросил Волков задумчиво. – И вы каждые пять минут ее слышали?
– Да нет, – перепугался Денис Усков, – каждые пять минут не слышал, но пару раз слышал. А что такое?
– Сын Сиротина хотел машину забрать, – повторил Волков утреннюю ложь. – А как сигнализацию отключить, не знает.
