А чего же тогда дворничиха предостерегала ее до его возвращения?
– Так Ксюшка-то его бросила, пока он был в командировке. То любовь, любовь. А потом взяла и сбежала с актером каким-то из своего театра. Нехорошо. Подло. Как он пережил, не знаю. Любил ее сильно. Теперь уж верить никому не станет. Один останется. Жаль…
Насте снова хотелось возразить. Сказать, что Макар уже несколько раз к ней сватался. Пьяным, правда, но все же. Промолчала. И правильно сделала. Потому что Макар неожиданно пить перестал. Затих. Отдал ей весь долг. С балкона спешил убраться, если она выходила на свой. И что главное – предложения руки и сердца больше не делал. И, к стыду своему, Настя почувствовала что-то наподобие легкой досады.
Пьяным, небритым и нестриженым ее прелести замечал и распинался о них. А как протрезвел, побрился, постригся, переоделся в нормальную одежду, так смотреть в ее сторону перестал. И уже неделю она ничего от него, кроме невнятного «здрасте» не слышала.
И пусть! И так спокойнее! А то в самом деле додумалась уже о злой карме. Глупенькая.
Приблизительно через неделю должна ощениться собака ее хорошей знакомой, и ей подарят замечательного щенка. Заживут они тогда!..
И никакие мечты о личном счастье ей не нужны вовсе. Они уходили так же внезапно, как появлялись. И в них уж точно не было места грубияну Макару, проживающему в квартире по соседству.
– Настя, заезжай ко мне на работу сегодня вечером, хорошо?
Звонила ее хорошая знакомая. Та самая, которая обещала ей щенка.
– Хорошо, а что случилось?
– Ой, да ничего не случилось. Просто приезжай ко мне.
– Зачем? – Душа заныла. – Ты не хочешь отдавать мне щенка?!
– Да все я хочу. Просто зайди и посмотри фотографии. Выберешь, который тебе больше по душе.
– А по электронке никак?
Настя закатила глаза. Ей сегодня надо было немного задержаться на работе. Приятельница работала в одном из отделений банка, который располагался у черта на куличках. С учетом вечерних пробок она доберется до нее как раз к закрытию.
– Вот и замечательно. Не будем спешить. Сядем где-нибудь, поужинаем. Заодно ты посмотришь фотографии.
– А по электронке? – сделала Настя еще одну попытку отделаться от нежелательной поездки. – Никак?
– Нет. Никак. Извини. – Голос приятельницы сделался раздраженным. – Понимаешь, мне надо видеть твое лицо, когда ты станешь на них смотреть. Это щенки, не игрушки. Это как… Как дети! Это навсегда! На всю их жизнь. Мне надо видеть тебя. Видеть твое лицо, глаза. Чтобы проконтролировать эмоции, проанализировать их. Чтобы ты не ошиблась в выборе. И мы чтобы не ошиблись. Чтобы малыш не был потом несчастен.
Аргументы были убийственными, и Настя согласилась.
– Хорошо, приеду. Но если застряну где-нибудь, я не виновата.
– Ладно, дождусь.