– Мы просто тихо посидим рядом, разделим с тобой твои тревоги…
– Нина! Ты не должна быть в такую минуту одна! – мучительно искал слова Степан. – На что же друзья, если… В том смысле, что когда плохо…
– А что говорит милиция? – Это Сурен обеспокоился.
– Да, что она говорит? – хором поддержали Ирина и Степан.
– Ищут, – сурово ответила Нина.
Вечер протянулся в тоске и тревоге. Об игре в карты не могло быть и речи; гости не знали толком, чем заняться и что сказать. Наконец начали прощаться. Первым откланялся Сурен, за ним Ирина. Степан медлил.
– Нина… – проговорил он, когда за Ириной закрылась дверь. – Нина, милая… Ты знаешь, как я… Как близко принимаю к сердцу все, что происходит с тобой… Я принес хороший коньяк… Тебе нужно немного расслабиться, Нина! Посидим, поговорим…
Нина удивленно подняла брови.
– О жизни… О любви… Ты ведь догадываешься, что я… Я никогда бы не осмелился тебе сказать, пока Георгий был… – Он запнулся. – Пока ты была не одна… И потом, я женат… Моя жена, ты знаешь, она больной человек…
– К чему ты, Степан?
– Прости. Такие дни, столько потрясений… Я хотел сказать… Что я люблю тебя, давно, вот что я хотел сказать. – Он взял Нину за плечи. – Прости, это, наверное, неуместно в такой день. Но мне хочется сказать тебе что-нибудь нежное… Чтобы ты знала, что ты не одна…
Нина легонько отстранилась, и руки Степана упали.
– Степан, – улыбнулась она, – это ни для кого не секрет. Все знают, что ты человек влюбчивый. Все знают, что твоя жена больна. Тебе нужна женщина, но я явно не гожусь для этой роли. Меня сейчас ничто не интересует в жизни, кроме Маши.
Степан грустно посмотрел на Нину. Он был похож на большого доброго медведя, которого сильно огорчили.
– Ну что ж… Прости, Нина, все это, наверное, и впрямь лишнее. Ты не сердишься?
– Нет, – мягко ответила Нина.
– Давай выпьем по рюмочке за то, чтобы Машенька нашлась?
Нина кивнула, и Степан отправился на кухню: «Сиди, сиди, не беспокойся, я все принесу». Вернулся он с двумя стопками, уже наполненными.
– Ах, извини, – сказал он, увидев, что Нина приготовила низкие пузатые рюмки, которые достала из серванта-бара в гостиной. – Я на кухне взял, по-простому, по-нашему…
– Неважно, Степан. Принеси мне лимон, пожалуйста, он в холодильнике. И сахарницу.
Вернувшись, Степан закрыл дверь в гостиную.
– Чтобы Тамару не разбудить, – пояснил он.
– Не разбудишь. Она приняла снотворное. Иначе спать не может: все казнится, что Машу упустила…
– Бедняжка.
