Очевидно, они задержались из-за какого-то неожиданного объявления. Алена с нетерпением крутилась на месте, каждый раз проверяя время до отправления автобуса в Маленькую. Она оглядывалась вокруг: другие пассажиры делятся интересными взглядами и загадочными улыбками. Все это создает атмосферу нерешительности перед неизвестностью, наступающей под Рождество....
Поднялась некоторая паника, впрочем, не слишком активная – пациент был уже стар, и на благополучный послеоперационный исход никто особенно не надеялся.
Прибежал «сам Шумаков», который и делал операцию, и расстроился – операция была проделана блестяще, он очень старался, и, когда все удалось, как-то поверил в то, что и дальше все будет хорошо.
А больной взял и умер.
– Да что вы так расстроились? – то ли удивилась, то ли посочувствовала операционная сестра Нонна Васильевна, сворачивая провода и отцепляя датчики.
Вот это самое «все равно молодцом» окончательно вывело Шумакова из себя.
Он саданул дверью, послал к такой-то матери санитарку, которой не повезло попасться ему по дороге, засел в ординаторской и закурил, чего никогда себе не позволял.
В дверь заглядывали, но зайти никто не решался.
Он выкурил три сигареты, методично бросая бычки в чью-то кружку с остывшим чаем – они всплывали и, коричневые от чая, болтались на поверхности.
– Дмитрий Антонович…
– Вам чего?
– Там… пришли. К этому… к покойному. Вы… выйдите или сказать, чтобы обождали?..
Шумаков посопел носом, и медсестрица – от злости и тоски он позабыл ее имя – поглубже спряталась за дверь.
– Почему меня так раздражает слово «платочек»? – мрачно осведомился он.
Медсестрица в дверях сморщилась, понимая, что сейчас произойдет нечто страшное и предотвратить или остановить это никак нельзя, словно надвигающийся поезд. И переспросила жалобно:
– Что?.. Какое слово?
Напрасно она переспросила!
Впрочем, даже если бы не переспросила, изменить все равно ничего было бы нельзя.
– А такое слово! – заорал Шумаков, будто только и ждал этой возможности.
– Я не знаю, – пропищала медсестрица и заплакала за дверью, – я не знаю, что вы такое говорите, Дмитрий Антонович…"
"– А вот об этом я говорю! – Он вскочил, двинул стол и опрокинул стул. Платочек валялся на кушетке, он сдернул его, скомкал и швырнул, но почему-то не в медсестрицу, а в сторону окна.
