Очевидно, они задержались из-за какого-то неожиданного объявления. Алена с нетерпением крутилась на месте, каждый раз проверяя время до отправления автобуса в Маленькую. Она оглядывалась вокруг: другие пассажиры делятся интересными взглядами и загадочными улыбками. Все это создает атмосферу нерешительности перед неизвестностью, наступающей под Рождество....
Ирония, возможно, была не к месту, но я ведь все еще считала Гришу с Оксаной убийцами.
– Почему убили Леньчика? – настаивала Оксана.
– Ты меня спрашиваешь? – я всплеснула руками.
– Ты никогда не видела Леньчика, мы никогда не видели Леньчика, никто, кроме Лены, не был знаком с Леньчиком, но ей-то зачем его убивать? – бубнила Оксана. – Что он такого сделал, чтобы Лене срочно понадобилось его прикончить? Хотя она, конечно, могла бы, но вот зачем?..
– А почему это она могла бы? – заинтересовалась я.
– Ну, это я, конечно, только предполагаю, все-таки у нее муж был бандит, – Оксана пожала плечами.
– А ты откуда знаешь? – насторожилась я.
– Костя рассказал, – сообщил Гриша. – Он ее знает уже лет пять. Мужа братва завалила, а Лена около года отсиживалась в Европе. В подвале ее салона нашли целый склад боеприпасов – она об этом даже не знала, только после обыска все вскрылось.
– Так и не знала? – не поверила я.
– Со слов Костика, – Гриша развел руками.
– Н-да… – задумалась я и поднялась с места.
Я ночевала в комнате Марины – в лучшей спальне после хозяйской. Здесь была личная ванная с туалетом, куда я и отправилась за жидкостью для контактных линз – от переживаний глаза совершенно пересохли. Плотная, непрозрачная шторка была задернута. Я нахмурилась – не люблю, когда маленькие помещения становятся еще меньше, – распахнула занавеску и через секунду выскочила в комнату. Наверное, вид у меня был еще тот – Гриша с Оксаной бросились в ванную, а через несколько минут весь дом стоял на ушах.
Тело Тани лежало в ванне – бледное, скрюченное, с пробоиной в голове. Девушка была одета и обута – то есть мыться у меня, вернее, у Марины, не собиралась. Это было все, что я успела заметить, перед тем как меня стошнило в общем туалете, где я потом заперлась и отказывалась выходить, несмотря на призывы милиционеров. Мне казалось, что здесь, в ванной, безопасно: окна нет, дверь крепкая – лучше уж здесь посидеть, пока все не закончится. Это же не может длиться вечно? Или может?.
– Маш, я понимаю, тебе сейчас тяжело, но открой на хрен эту долбаную дверь, а то мы здесь точно все рехнемся и переубиваем друг друга, – стонал за стеной Леша.
И тут во мне что-то сломалось. Я отперла замок и, рыдая, бросилась ему на шею.
Дальше был кошмар. Нас всех отвезли в отделение, долго там мучили, но потом все-таки отправили обратно под присмотром участкового, который должен был следить, чтобы мы не сбежали.
