В глубокой долине Дети белой богины - это дети неизвестной, но всемирно уважаемой семьи. Старый N мудро руководит городом-стотысячником, где старые традиции и современное развитие сосуществуют в гармонии. Здесь каждый житель обретает не просто свой путь, но и свое место в великой истории....
А директор рынка знает?
- Он знает только, что Косой убит, — отрезал Герман. - И поверь, его это не огорчило.
- Ты обещал объяснить мне, как на костюме оказалась кровь, - напомнил Завьялов.
- Ах, да! Ну так заходи.
- Если в воскресенье вечером приду, ничего? Часикам к девяти? Или ты занят?
- Вечером? В девять? Нет. Не занят. Я не в команде мэра, хотя и лицо заинтересованное. Своими силами обойдутся, мне там делать нечего. Да и с Аглаей не очень ладим. Пока, - многозначительно добавил Герман.
- Значит, до воскресенья?
Александр уже собрался вновь нырнуть в толпу, но Горанин схватил его за руку:
- Постой.
- Что такое?
- Насчет Ники. Это серьезно?
- Вполне.
- Ты вот что, держись от нее подальше.
- Не понял...
- А чего тут не понять? Я тебе запрещаю к ней подходить. Встречаться с ней, разговаривать.
- Но ты же сам говорил...
- Что? Что я тебе говорил? — разозлился вдруг Герман, - Что не люблю ее? Буду рад, если она найдет другую игрушку? Так вот, кто угодно, только не ты.
- Почему?
- Поймешь. Не трогай девочку. Пусть лучше этот... как там его? Ромео с дипломом юриста ее в кино водит.
- Ты- за этим меня искал?
- В общем-то... да.
- Это из-за Маши? То есть имеет какое-то отношение к убийству моей жены?
- Да. Имеет. Жизнь надо начинать сначала, Саша. И оставить в покое другую, в которую ты собираешься грубо вмешаться. Не лезь. Просто не лезь..
- Но она сама..."
"- Ты вот что, в воскресенье приходи. И мы договорим.
Они расстались у выхода с рынка. Горанин пошел к машине, Завьялов зашагал в центр, где находилась страховая компания. Шел и злился. С какой стати Герман ему угрожает? Он и Вероника имеют право жить так, как им хочется. Хотят уехать из города - уедут. И никакой Горанин помешать не сможет.
«Я его ненавижу! - думал он, сжимая кулаки. - Теперь еще больше. Всю жизнь одно и то же, везде Герман. Еще и в душу лезет.
...Этот день длился бесконечно. А в довершение ко всему по дороге домой нос к носу столкнулся с Капитолиной Григорьевной. После смерти Маши они стали не просто недругами - заклятыми врагами. Та никак не могла простить ночные дежурства дочери, одно из которых закончилось для нее трагически, ни молчания зятя во время похорон и поминок. Ни слезинки, ни полслова.
