В глубокой долине Дети белой богины - это дети неизвестной, но всемирно уважаемой семьи. Старый N мудро руководит городом-стотысячником, где старые традиции и современное развитие сосуществуют в гармонии. Здесь каждый житель обретает не просто свой путь, но и свое место в великой истории....
Кроме боли, которая постепенно утихала, когда он был в одиночестве.
Прошла зима, наступила весна. В зарешеченное окно он видел, как таял снег. Мартовское солнце, словно через увеличительное стекло, выжигало в сугробах огромные дыры, потом пришел апрель и довершил начатое. Снег превратился в ручьи.
Когда на деревьях зазеленела листва, он отчего-то заволновался. В открытую форточку потянуло гарью: ребятишки, балуясь, поджигали сухую траву. Начался май, скоро должны были зацвести сады. И ему вдруг захотелось увидеть это.
И словно в ответ на его тайные желания в палату заглянула медсестра и без особой надежды сказала:
- А к вам пришли.
- Кто? - вяло поинтересовался он.
-Девушка.
- Девушка? - Завьялов заволновался. - Какая девушка?
- Горанина Вероника Юрьевна.
- Не знаю такую. Постойте! Как вы сказали? Вероника?
- Ее отец раньше был мэром нашего города. Теперь он в Москве, в Думе заседает.
- Я хочу ее увидеть.
- Может быть, выйдете в сад?
- А мне можно?
- Вам - да. Вы у нас любимый больной. Тихий, покладистый. Не сбежите же.
- Нет. Я не сбегу, - заверил он.
- Ну так идите! Она там, в садике. Я сказала, что вы вряд ли выйдете, потому как не желаете никого видеть. Но она все равно ждет.
Он торопливо застегнул пижаму, всю, до самой последней верхней пуговицы. Провел рукой по волосам.
- Красивый, красивый, - подмигнула медсестра.
К выходу его сопровождал санитар. Дюжий мужик по-дружески придерживал под локоть."
"Впервые за несколько месяцев Завьялов очутился на улице. Голова закружилась, словно от вина, так крепок был воздух, насыщенный терпкими весенними ароматами.
- Осторожнее, - предупредил санитар, когда он споткнулся на ступеньке. - Вон она. Я уж за вами не пойду. Сами вернетесь.
Вероника стояла у клумбы, где расцвели желтые тюльпаны, спиной к нему и разглядывала цветы.
- Ника!
Молодая женщина обернулась. Жадно взглянул ей в лицо. Изменилась. Чуточку поправилась, но ей это идет. И повзрослела. Косметики на лице чуть-чуть, помада неяркая, заметно потемневшие волосы уложены в гладкую прическу, одета в строгий брючный костюм. Сейчас Вероника была больше похожа на мать, Аглаю Серафимовну. И глаза такие же, серые, глубокие.
- Здравствуйте, Александр.
