В городе N разворачивается цепь жестоких убийств и актов вандализма. В центре криминальной драмы оказываются дочери мэра, следователь прокуратуры и семья экс-оперативника. Любовные треугольники, скрытая ненависть и опасная зависть становятся взрывчатой смесью, в которой каждый может быть и...
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Дети белой богини» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
В городе N разворачивается цепь жестоких убийств и актов вандализма. В центре криминальной драмы оказываются дочери мэра, следователь прокуратуры и семья экс-оперативника. Любовные треугольники, скрытая ненависть и опасная зависть становятся взрывчатой смесью, в которой каждый может быть и...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
В городе N разворачивается цепь жестоких убийств и актов вандализма. В центре криминальной драмы оказываются дочери мэра, следователь прокуратуры и семья экс-оперативника. Любовные треугольники, скрытая ненависть и опасная зависть становятся взрывчатой смесью, в которой каждый может быть и...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Удовлетворенный, он положил рисунок на стол, лег в постель и вновь забылся. Стало вдруг так легко! Дело сделано. Герман теперь не будет ходить таким пижоном. Почему-то возникло чувство, что этим рисунком здорово тому насолил.
Разбудил его аромат кофе. С ночного дежурства пришла Маша, значит, скоро будет завтрак. Он почувствовал голод и вскочил с постели. Краем глаза отметил, что рисунка на столе нет. Нет? Должно быть, жена выбросила. Такое отвратительное художество нельзя держать в доме. Разбитая витрина, поломанный манекен, словно мертвец. Похоже на действия какого-нибудь маньяка. Бр-р-р...
Увидев его в дверях кухни, жена не смогла скрыть испуг.
- Что? Что такое? В чем дело? - разозлился он.
- Нет, ничего.
- Почему ты пьешь кофе? Ты же с дежурства! Легла бы да поспала.
- Я... Мне надо к маме.
- К маме? А что с ней такое?
- Ничего. Просто давно не была."
"- А позвонить нельзя? - буркнул он.
- Мы живем в нескольких минутах ходьбы друг от друга, а я вот уже месяц отделываюсь звонками. Это нехорошо, Саша.
- Ты хочешь сказать, что я эгоист? Завладел твоим вниманием целиком и полностью, так? Но твоя мама не инвалид. Здоровая женщина, которая...
- Ей пятьдесят шесть лет, — тихо напомнила Маша.
- В конце концов, у тебя есть брат.
- У него двое детей.
- Да на что ты все время намекаешь?!
- Ну почему в последнее время мы не можем нормально разговаривать? - с отчаянием сказала Маша. - Почему?
- Потому же самому, почему не можем нормально заниматься любовью! Стоит мне до тебя дотронуться, как ты вся сжимаешься в комок! Почему?
- Ты болен.
- Но ты-то здорова!
- Тебе это не надо…
- Да откуда ты знаешь, что мне надо, а что нет?! Ну, откуда?!
- Перестань на меня кричать!
- Перестань обращаться со мной,, как с маленьким ребенком!
- Ну, все. Любое терпение имеет предел, даже мое. Я ухожу. Завтрак на столе.
И Маша выскочила в прихожую. Он услышал, как хлопнула входная дверь. Звук оказался слишком громким. Все. Ушла. Вот ведь какая странность: выхаживала его, больного, ночи не спала, от постели не отходила. Спасла, А зачем? Чтобы теперь мучить? Выходив тебя и отдав тебе часть себя и своей жизни, принесший жертву вольно или невольно начинает мстить. И ты тоже мстишь за то, что вынужден был жертву эту принять. За свою беспомощность. Но ведь это же абсурд! Получается то, что получается.
Он подумал, что надо бы вернуть жену. Но сначала позавтракать. Остыть. И ей тоже. Кофе...
Надо его выпить, хотя кофе ему тоже, кажется, нельзя. Машинально он подошел к раковине, открыл дверцу, за которой стояло мусорное ведро. Посмотрел, нет ли там рисунка. Его не было. Исчез. За завтраком думал только об этом. Надо бы найти жену, помириться с ней и спросить про рисунок.
Еще часа три он провел дома, сидя как на иголках.
